Самая страшная книга 2014-2025 - Ирина Владимировна Скидневская

и шея ненца были разодраны в клочья. Он не дышал, и пульс я не чувствовал.

– Быстрее! – женский крик пронзил уши. – Сюда!

Я обернулся: на крыльце амбулатории стояли Зорина с Фокиным и отчаянно махали руками. Я вскочил и бросился к ним. За спиной раздавались топот и хрипы: тварь пыталась меня нагнать.

Еще миг – и вот она, амбулатория! Фокин затащил меня внутрь и захлопнул дверь. Зорина задвинула засов. Тяжело дыша, мы застыли в коридоре, ожидая услышать удары монстра или его разъяренные хрипы.

Но за стеной выл только ветер.

В коридоре висели старые часы, и казалось, что секундная стрелка движется так медленно, будто сделана из свинца. Я сбросил оцепенение и, отдав топор Фокину, с ружьем направился в терапевтический кабинет. Его окна выходили на улицу. В смотровую, где лежал труп Галины Ивановны, заходить не хотелось.

Я приник к окну и всмотрелся. На поселок опустилась густая тьма. Снегопад прекратился. Стекла дрожали от порывов ветра.

– Илко мертв? – всхлипнула Зорина.

Я кивнул.

– А Гаврилов? – Фокин встал рядом. Лицо педиатра, и без того морщинистое, смялось тревогой и страхом.

– Илко сказал, что его утащил хет.

– Хет? – бровь Фокина взметнулась.

– Не знаю, что это за зверь, я такого никогда не встречал, – ответил я. – Вроде похож на большую росомаху – правда, я и росомах живьем не видел.

– Мы тоже не смогли его рассмотреть! Он двигался слишком быстро, – Зорина закивала и вперилась в меня круглыми от страха глазами. – Что нам теперь делать?

– Илко предложил убираться на грузовике, но вначале мы должны найти Гаврилова.

Фокин нахмурился:

– Может быть, разумнее дождаться вертолета?

– Они не вызвали помощь, – я опустил голову и рассказал коллегам о том, как Гаврилов, промахнувшись, уничтожил выстрелом радиостанцию.

Зорина побелела и присела на кушетку, ее губы дрожали. Фокин осунулся и помрачнел.

– Вертолет прилетит только послезавтра, – подытожил я.

– Но ведь можно дождаться его здесь, – осторожно начала Зорина. – Еды нам хватит, и к тому же…

Закончить мысль она не успела: окно с треском разбилось вдребезги, и в кабинет влетел темный шар. Он грохнулся на пол и, покатившись, остановился в центре комнаты.

Это была голова Гаврилова. Она завалилась набок и смотрела на нас черными провалами пустых глазниц. Рот скривился в болезненном оскале, со лба и щек клочьями свисала разодранная кожа. Из остатков шеи подтекала кровь.

Зорина завизжала – истошно и звонко. Я обернулся к окну: с улицы к нам несся хет, кем бы ни была эта тварь. Лохматый монстр свирепо хрипел, раскидывая комья грязи и снега. Еще пара секунд – и он запрыгнет в окно.

– Бежим! – крикнул я и бросился в коридор.

Фокин и Зорина затопали за мной. Я завернул налево и кинулся к черному входу: он вел на задворки поселка, где ждал грузовик. Выбив плечом хлипкую дверь, я выскочил во мрак и холод. Обернулся: коллеги, выпучив от ужаса глаза, мчали за мной. Хета я не заметил.

По краям зрения мелькали скособоченные постройки, груды мусора и ржавые снегоходы, но я не обращал на них внимания. Впереди маячила наша цель: темно-зеленый грузовик «Урал» с кузовом, крытым брезентом.

Мы подлетели к железной махине. Колесные арки доходили мне до плеч, от металла несло холодом. Последние дни температура воздуха болталась около нуля, и я надеялся, что нам удастся завести грузовик без разогрева.

– А кто поведет? – выдохнула Зорина.

Я взглянул на Фокина. Однажды во время посиделок он рассказывал мне байки из молодости, и одну из его историй я запомнил: в армии он служил шофером санитарного грузовика. Педиатр, словно прочитав мои мысли, кивнул:

– Я на таких катался! Забирайтесь!

Илко держал кабину «Урала» открытой: в тундре глупо бояться угонов. Оглядываясь, не бежит ли зверь, мы вскарабкались на грузовик. Я сел у окна на пассажирское место, Зорина – посередине, а Фокин устроился на водительском сиденье. Педиатр потер руки, вспоминая старые рефлексы, уверенно пощелкал ручками на приборной доске и завел двигатель: к нашему счастью, Илко никогда не убирал ключ зажигания из замка.

Зафырчал мотор, завибрировала кабина. С ревом мы тронулись с места. Я посмотрел в зеркало: мы удалялись от Нюртея, оставляя поселок – и наших мертвых друзей – во власти мрака и кровожадного зверя.

Алена встретила меня с агукающим свертком на руках: малышу недавно исполнилось три месяца. Я поставил рюкзак на пол и посмотрел на жену с ребенком, едва сдерживая радость. Как же сильно я соскучился!

– А вот и наш папочка вернулся! – воскликнула Алена.

Ее глаза лучились счастьем. Алена улыбнулась мне и состроила смешную рожицу младенцу. Малыш засмеялся. Я подошел ближе, желая наконец-то увидеть лицо сына.

На руках Алены в ворохе пропитанных кровью пеленок покоилась голова Гаврилова: пустые глазницы, перекошенный оскал, содранная кожа.

Я вздрогнул – и проснулся. Потребовалось еще несколько секунд, чтобы понять: грузовик стоял на месте. Исчезла привычная вибрация кабины, а пейзаж за окном не двигался: впереди простиралась бесконечная тундра, залитая холодным сиянием луны. Чем дальше мы уезжали от Нюртея, тем яснее становилось небо, и последние два часа наш путь пролегал под иссиня-черным куполом, сверкающим острыми звездами. Снежный покров отражал лунный свет, и ночь походила на сумерки.

Фокин, бесшумно барабаня пальцами по рулю, всматривался куда-то вправо. Рядом, уронив голову на плечо, посапывала Зорина. Между бровей пролегла складка, глазные яблоки подергивались под темными веками: ей снился кошмар.

– Почему мы встали? – прошептал я и кинул взгляд на экран старенького GPS-навигатора возле лобового стекла.

Путь к Лабытнанги лежал напрямую по тундре, и до поселка оставалось двести сорок километров пути. Учитывая, что «Урал» полз как черепаха по кочкам и топям, к цивилизации мы добрались бы к утру. Но сейчас на экране навигатора точка, обозначающая наше местоположение, отклонилась вправо от прямой линии, ведущей к Лабытнанги.

– Хочу кое-что проверить, – ответил Фокин.

Он взял топор и открыл скрипнувшую дверь. Зорина проснулась.

– Что случилось? – сонно моргая, спросила она.

– Оставайтесь здесь, скоро вернусь, – приказал Фокин, выбираясь наружу.

– Вы с ума сошли? – я схватил ружье и, распахнув дверь со своей стороны, вылез из кабины. – Одного я вас не пущу.

Фокин обошел капот «Урала» и остановился в желтом свете фонарей.

– Хорошо, пойдем. Кое-что покажу, – сказал мне педиатр, а затем обратился к Зориной: – Светлана, оставайтесь в кабине и заприте двери, мы скоро вернемся. Грузовик отъехал от Нюртея на большое расстояние, бояться нечего.

Фокин, держа топор в опущенной руке, зашагал во мглу – уверенно и быстро, будто точно знал, куда лежит его путь. Я глянул на Зорину –