Дживс и Вустер (сборник) - Пэлем Грэнвилл Вудхауз

Рочестер-Эбби стоял погруженный в сонное безмолвие. Настал общеизвестный колдовской час ночи. В Голубой Комнате, приятно уставшие за день, мирно спали Моника и Рори. Миссис Спотсворт отрубилась и посапывала в Комнате королевы Елизаветы, а заодно и Помона в корзинке у нее под боком. В Комнате Анны Болейн честный капитан Биггар, добрая душа, видел во сне добрые старые времена на реке Me Вонг, которая является, о чем и без нас хорошо известно читающей публике, притоком еще более многоводной и закрокодиленной реки Вонг Me.

В Комнате-С-Часами бодрствовала Джил, бессонными глазами глядя в потолок, и Билл в Комнате Генриха VIII тоже напрасно старался забыться дремотой. Средство, предложенное Дживсом, хоть и пользовавшееся широким признанием, все еще оставалось бессильным расплести сеть его забот.

– Восемьсот двадцать две, – бормотал он. – Восемьсот двадцать три. Восемьсот двадцать…

Тут он замолчал, и восемьсот двадцать четвертая овца, выделявшаяся изо всех особенно бессмысленным выражением лица, так и повисла в воздухе. Дело в том, что раздался стук в дверь, такой тихий и почтительный, какой могла произвести рука только одного человека. Поэтому, когда минуту спустя дверь приотворилась и вошел Дживс, Билл нисколько не удивился.

– Прошу извинения у вашего сиятельства, – изысканным тоном произнес Дживс. – Я бы не потревожил вас, если бы не услышал из-за двери ваши слова, свидетельствовавшие о том, что моя рекомендация оказалась бесполезной.

– Да, покамест она еще не сработала, – сказал Билл. – Но входите, пожалуйста. Прошу. – Он был бы сейчас рад кому угодно, лишь бы это была не овца. – Не говорите мне, – вдруг приподнялся он на подушках, заметив блеск торжества в глазах гостя, – что вы что-то придумали.

– Да, милорд, я счастлив сообщить, что, по-моему, я нашел выход из создавшегося положения.

– Дживс, вы – чудо!

– Благодарю вас, милорд.

– Помню, Берти Вустер мне говорил, что нет такого затруднения, которого вы не сумели бы разрешить.

– Мистер Вустер всегда перехваливал меня, милорд.

– Какое там! Недохваливал. Если вы действительно нащупали способ преодолеть нечеловеческие трудности, возникшие на нашем пути…

– Насколько я понимаю, да.

Сердце Билла заколотилось о лиловую пижамную куртку.

– Подумайте хорошенько, Дживс, – умоляющим голосом произнес он. – Каким-то образом нам надо выманить миссис Спотсворт из комнаты и продержать ее снаружи на протяжении времени, достаточного для того, чтобы я ворвался туда, отыскал подвеску, схватил и выскочил обратно и чтобы ни одна живая душа меня за этим делом не увидела. Если только я ничего не перепутал по причине нервного расстройства, вызванного пересчитыванием овец, вы утверждаете, что можете все это устроить. Но как? Вот вопрос, который напрашивается. Как можно это сделать? С помощью зеркал, как фокусники в цирке?

Дживс молчал. Его четкие черты исказила гримаса страдания. Словно ему неожиданно открылось нечто крайне огорчительное.

– Прошу меня простить, милорд. Я ни в коем случае не хотел бы позволить себе вольность…

– Говорите, говорите, Дживс. Я весь внимание. В чем дело?

– В вашей пижаме, милорд. Если бы я знал, что ваше сиятельство имеете обыкновение спать в пижаме лилового цвета, я бы вам этого решительно не посоветовал. Лиловый не к лицу вашему сиятельству. Мне уже случилось однажды из лучших побуждений выступить по аналогичному поводу перед мистером Вустером, который тогда тоже увлекался лиловыми пижамами.

Билл озадаченно посмотрел на Дживса.

– Что-то я не пойму, каким образом мы перешли на пижамы? – растерянно спросил он.

– Ваша пижама бросается в глаза, милорд. Такой едкий оттенок! Если ваше сиятельство послушаете меня и перейдете на спокойный синий или мягкий фисташково-зеленый…

– Дживс!

– Милорд?

– Сейчас не время судачить о пижамах.

– Очень хорошо, милорд.

– Собственно говоря, я себе, пожалуй, даже нравлюсь в лиловом. Но, как я уже сказал, это к делу не относится. Отложим дебаты до более благоприятного момента. Но только вот что я вам скажу, Дживс. Если вы действительно можете что-то дельное предложить по поводу этой дьявольской подвески и из этого получится то, что нам надо, я отдам вам эту лиловую пижаму, можете стереть ее в порошок, запахать в землю и посыпать сверху солью.

– Сердечно благодарен вам, милорд.

– Это будет дешевая плата за ваши огромные услуги. Ну а теперь, когда вы меня так раззадорили, рассказывайте, о чем речь. Что вы такое задумали?

– Мой замысел очень прост, милорд. Он базируется на…

Билл поднял руку:

– Не говорите. Дайте мне самому догадаться. На психологии индивидуума. Правильно?

– Совершенно верно, милорд.

Билл вздохнул с облегчением.

– Я так и знал. Что-то мне подсказало. Не раз и не два, попивая мартини с Берти Вустером в баре клуба «Трутни», я слушал затаив дыхание его рассказы про вас и психологию индивидуума. Он говорил, что стоит только вам дорыться до психологии индивидуума, и дело сделано, можно бросать в воздух шляпу и плясать на лужайке. Продолжайте же, Дживс. Я внимаю вам с замиранием сердца. Индивидуум, чья психология вас в данный момент занимает, это, как я понимаю, миссис Спотсворт? Я прав или не прав, Дживс?

– Вы совершенно правы, милорд. Не заметили ли вы, ваше сиятельство, что составляет главный интерес миссис Спотсворт и занимает первое место в ее мыслях?

У Билла отвисла челюсть.

– Неужели вы явились сюда в два часа ночи, чтобы заставить меня снова идти танцевать чарльстон с миссис Спотсворт?

– Нет-нет, милорд.

– Знаете, когда вы сейчас заговорили о ее главном интересе…

– В характере миссис Спотсворт есть и другая грань, которую вы упустили из внимания, милорд. Я согласен, что она заядлая любительница танцевать чарльстон, но больше всего ее интересуют потусторонние явления. С первой минуты, как она явилась в Рочестер-Эбби, она не устает выражать горячую надежду на то, что сподобится увидеть призрак леди Агаты. Именно на этом обстоятельстве я построил свой план, как раздобыть ее бриллиантовую подвеску, план, который зиждется на психологии