Фантастика 2025-47 - Дмитрий Ясный

— Как вы посмели напасть на корабль империи! — тут же возмутился тот, едва оказался на борту ладьи.

— Почему ты погнался за нами? Только не ври, что просто проплывал мимо. Ответишь честно, и я тебя не убью, — покачав головой, в свою очередь поинтересовался Михаил.

— Ты нарушил волю императора.

— Он пообещал награду за мою голову?

— Н-нет.

— Ясно. Значит, решил выслужиться. А как ты узнал меня? Ты ведь был достаточно далеко.

— Паруса на твоих кораблях. Я такие больше нигде не видел.

— Вот, значит, как, — хмыкнув, произнес Михаил.

Сказано это было так, что не оставалось никаких сомнений — Досифея не отпустят.

— За меня дадут большой выкуп. Ты же знаешь, наш род богат и влиятелен, — поспешил заверить аристократ.

— А зачем мне оставлять за спиной еще одного обозленного врага, — пожав плечами, произнес Михаил.

— Неужели ты думаешь, что мой род спустит тебе это?

— Твой род и ты лично не простите мне вот это твое поражение, вне зависимости от того, отпущу я тебя или нет. Так что, если кто-то из рода Мелиссин и будет стоять над моим трупом, это будешь не ты.

— Ты обещал оставить меня в живых.

— Господи, Досифей, ты же ромей. Вы помните о своих обещаниях только до той поры, пока это вам выгодно. И ты сейчас хочешь подцепить меня на такую дешевку.

— У тебя нет чести, — вскинув подбородок, гордо заявил аристократ.

— Возможно, — вновь пожал плечами парень.

Приставил нож к горлу того, кто еще недавно хотел забрать его жизнь, и совершенно равнодушно полоснул по нему. После чего коротким толчком отправил его за борт.

— Ставьте паруса и на весла. Нужно догонять наших, — приказал Михаил.

Сам же с расчетом пушки полез в трюм за печью и березовыми полешками. Нужно восполнить в баллонах запас газа. А то мало ли что еще стрясется. Путь-то неблизкий.

Глава 23

И снова кадровый вопрос

— Здравствуй, уважаемый Геласий, — окликнул Михаил проходящего мимо мужчину.

Вид у того был недовольный и задумчивый. Да оно и понятно. Кому понравится, когда тебя отвлекают от любимого дела, да еще и тычут при этом носом, поучая, как именно надлежит поступать, что делать можно, а чего нельзя ни под каким предлогом.

Нет, претензии вовсе не к Романову. По-хорошему, они уже больше года не виделись. По отношению к нему скорее удивление, ибо не часто вас на улице окликают те, кого в пределах Царьграда не должно быть по определению. Конечно, на всех углах не выкликали изменника-кентарха Михаила. Но разговоры ходили. А Комнин не больно-то жалует тех, кто воспротивился его воле. И с восшествием на престол он стал только жестче.

Весь негатив был обращен в сторону священников. Только что ему устроил разнос епископ. Мол, что это учудил главный лекарь больницы при церкви Святого Фомы. Человеческое тело создано по образу и подобию Господа. К телам усопших нужно относиться с должной мерой почтения и благочестия. Он же вздумал их расчленять, вываливать наружу внутренности и копаться в них.

Не то чтобы анатомические исследования были под строжайшим запретом, но подобные деяния не одобрялись. Потому и не мог епископ оставить это без внимания, лично наложив на лекаря епитимью. Причем это уже не в первый раз. Церковь, некогда способствовавшая развитию медицины, вот уже несколько веков вставляет ей палки в колеса.

В Константинополе больничное дело поставлено так, как нигде в мире. Это факт. Но верно так же и то, что уже на протяжении четырех веков медицина не развивается. Она замерла на месте, используя накопленный опыт. Отсутствие же прогресса неизменно ведет к регрессу. Качество подготовки лекарей медленно, но неуклонно падает. И в немалой степени этому способствует неодобрение церковью вскрытия тел.

— Михаил? — и не подумал скрывать своего удивления лекарь. — Не ожидал увидеть тебя в Константинополе. Ходят разговоры, что тобой недоволен лично император.

— Императорская милость дело такое. То ты обласкан, то тобой недовольны, а там, глядишь, и вновь все наладилось.

— Хочешь сказать, что снова в фаворе?

— Пока нет. Но все в руках божьих. Предлагаю выпить по стаканчику вина. В этой таверне подают весьма недурное. И прекрасно готовят запеченного ягненка.

— Зная тебя, могу предположить, что ты хочешь со мной поговорить о чем-то важном.

— Именно.

— Что же, давай поговорим. Тем более что я не откажусь от обеда.

Заведение вполне обычное для Царьграда. Разве только тут куда чище. Десяток массивных столов со столь же неподъемными лавками. Результат накопленного опыта. Оно и куда прочнее получается, и не всякий сможет использовать эдакую тяжесть в драке. Пол не земляной, а мощенный камнем, причем хорошо выметенный. Что говорило о высоком статусе заведения. А коли так, то и кухня с винами тут соответствуют. Как, впрочем, и высокие цены. Но последнее Михаила не больно-то и расстраивало. Вот никакого желания соседствовать с бродягами и забулдыгами.

— Итак, о чем ты хотел поговорить? — когда Михаил сделал заказ, поинтересовался лекарь.

Здесь, конечно, не ресторан из будущего и вполне возможно заказать уже готовое блюдо, которое подадут тотчас. Но только в холодном виде. Баранину же, даже молодую, есть нужно горячей. Иначе замучаешься бороться с жиром, вязнущим на зубах, нёбе и вообще везде, куда ни коснется. А пока ожидали заказ, перед ними поставили миску с сыром, кружки и кувшин столового вина. Сервис!

— Я знаю, Геласий, что ты обладаешь не только пытливым умом, но и стремишься к новому, жаждешь знаний, а главное, открытий.

— Какое тебе дело до моих устремлений, — довольно резко бросил лекарь.

Причем это не вопрос, а именно отповедь. Мол, не лезь туда, куда собака свой нос не сует. Михаил был готов к подобному, потому что, пока его ребятки проходили практику в больнице, успел познакомиться с особенностями характера Геласия. Как и убедиться в том, что он не просто хороший врач, но еще и прекрасный наставник, и тщеславный новатор, которого всячески зажимают.

— Извини. Я не хотел ни обижать тебя, ни вызывать твоего неудовольствия. Не нужно так на меня смотреть. Ты сам сказал, что я впал в немилость императора, и находиться в столице для меня небезопасно. Думаешь, что я настолько глуп, чтобы заявиться сюда лишь затем, чтобы задеть твое самолюбие?

— Хм. Извини. Продолжай.

— Так вот, ты человек, который оглядывается на прошлое, живет настоящим и все время смотрит в будущее. Ты стремишься к новому и неизведанному. Но тебе всячески мешают. Вот и сегодня ты был у епископа, потому что вчера ночью вскрыл труп умершего больного. Подозреваю, что