Трилогия о Драко: Draco Dormiens, Draco Sinister, Draco Veritas - Кассандра Клэр

И они ушли.

Драко трясся от холода и напряжения на обрыве, когда семь кошмарных созданий, поджав хвосты, побрели с пустоши с негодующим видом пожилых леди, обнаруживших, что к чаю им не оставили бисквитов. Они двигались цепочкой, друг за другом, и только в миг, когда последняя гончая исчезла за деревьями, Гарри повернулся и взглянул на Драко.

Он был совершенно белым, однако собранным; щеки его горели лихорадочным румянцем.

— Прости, что толкнул тебя, — мягко сказал он. — Я надеялся, что если они подумают, что я был один…

— Что ты сделал? — прошептал Драко. — Я никогда не видел, чтобы они кому-нибудь повиновались… Даже моему отцу. И твой плащ — они же ненавидят красный цвет — мой отец специально нанимал лесничего и платил ему за то, чтобы он, одевшись в красные гриффиндорские цвета, дразнил и пытал их сквозь прутья клетки…

— Твой отец, — с отвращением произнес Гарри. — Почему ты до сих пор так его называешь?

— Что же ты сделал? — повторил Драко. У него кружилась голова, собственный тихий голос доносился откуда-то издалека. Он обнаружил, что сцепил руки, рана в предплечье снова открылась, пока он падал с обрыва. — Что ты…

Мир качнулся на него и зашатался. Гарри потянулся, чтобы удержать его, однако Драко оттолкнул его руку и вцепился в ветви дерева.

— Не прикасайся ко мне.

Гарри ужаснулся:

— Не сердись, я…

— Я не сержусь. У меня течет кровь, а у тебя все руки изрезаны, — Драко приподнял руку, продемонстрировав пропитавшийся серебристой кровью рукав. — Я не знаю, безопасно ли сейчас прикосновение ко мне… — Драко привалился к дереву, усталость холодным ядом струилась по его венам, смыкала веки. — Надо было позволить адовым гончим меня сожрать: они бы задохнулись от яда раньше, чем попробовали бы тебя окружить.

— Посмотри на меня, — тихо попросил Гарри. — Ты не умрёшь…

Драко был так измучен, что ему потребовалось невероятное усилие, чтобы открыть глаза.

— Расскажи им всё, — попросил он. — Сириусу, Дамблдору и остальным.

Гарри кивнул:

— Ладно. Я именно этим и собирался заняться. Они узнают, как тебе помочь — что нужно сделать.

— А если нет? Если они не могут это вылечить?

Гарри открыл рот, чтобы ответить, но в этот момент у него за спиной раздался тихий голос:

— Что вылечить? — спросила Джинни.

Гарри так и остался стоять с открытым ртом. Драко обернулся: она стояла на краю обрыва, мокрый жёлтый плащ облепил ее, рыжие волосы беспорядочными живописными полосами налипли ей на лоб.

— Я же велел тебе стоять и не двигаться, — произнес Драко резким от раздражения и усталости голосом.

— Да, но я испугалась. Было так тихо… — она скользнула глазами к Гарри, умоляя его о помощи. — Я не понимаю… Что здесь происходит?.. Яд… смерть… Что происходит? Где, те… собаки?

Она посмотрела на Драко, он мысленно устало вздохнул. Он представил себе всю эту бесконечную дорогу пересказов, простёршуюся перед ним: расскажи Джинни, расскажи Гермионе, расскажи Сириусу, расскажи Дамблдору, расскажи этим чертовым Уизли; представил их реакцию — жалость, ужас и потрясение и, возможно, прокрадывающийся внутрь страх того, что с ним произошло. Каждый день яд еще на один шаг приближает его к смерти, сейчас он жёг его кровь серебром — кто знает, что будет потом?

…Не надо так смотреть, — тихо попросил его внутренний голос Гарри. — Я расскажу ей по пути в Нору. Тебе этого делать не нужно.

Драко удивлённо взглянул на него и понял, что он и правда не должен этого делать сам, — за него это сделает Гарри. Он всё объяснит — чётко, понятно, пылко — акцентируя детали, которых Драко уже не мог восстановить… единственное, на что он был сейчас способен — это заползти в кровать и уснуть… а Гарри — он обо всём позаботится, причин для беспокойства нет, на него можно положиться — он лучше самого Драко знает, что тому необходимо…

Сейчас он впервые осознанно порадовался тому, что между ними есть эта связь, благодаря которой не нужно было ничего объяснять, чтобы тебя поняли. Осознание этого придало Драко сил, и он протянул Джинни руку:

— Давайте достанем наши метлы и двинемся в путь, — сказал он. — Я всё тебе объясню по дороге.

Дверь в спальню захлопнулась за девушками. Гермиона прошла к креслу, села — изящно, как только могла, — и разгладила смятый подол руками.

— Ну, — она подняла голову и взглянула на Блез. — И чего ты хочешь?

Улыбка коснулась изящно очерченных губ Блез, и Гермиона снова осознала какое-то отдаленно сходство между ней и Драко — не физическое, конечно, в них не было ничего общего, за исключением того, что оба они были красивы. Но все её замашки — от позы до надменно вздернутого подбородка — все это было копией повадок Драко.

— Я хочу поговорить с тобой о Драко Малфое, — повторила Блез.

— Боже мой, — холодно ответила Гермиона, — это очередной визит из серии «держись подальше от моего парня»? Ежели так, то это не по адресу: даже если Драко обманывал тебя, то он делал это не со мной.

— Я знаю, — легко согласилась Блез. — Он никогда тебя не касался. Может, он тебя и хотел, однако не тронул.

Гермиона скрипнула зубами.

— Я рада, что мы это выяснили. Итак, чего тебе нужно?

— Днем я была с родителями в Министерстве, — начала Блез, шаря глазами по комнате. Она увидела кипу фотографий на кровати Рона и начала их перебирать. — Я видела профессора Люпина вместе с этим… осужденным — крёстным Поттера.

Гермиона не стала поправлять её, что Сириус уже оправдан. Не двигаясь, она смотрела, как Блез снимает с плеч расшитую мантию, оставаясь в джинсах и зеленом свитере с высоким воротом. И при том она выглядела просто ослепительно. Это очень раздражало.

— Я слышала, что отец Драко удерживает их обоих в Имении, — сказала Блез. — Это правда?

— Насколько мне известно — да.

— Это ужасно опасно, — Блез театрально-быстрым движением повернулась к Гермионе. Глаза ее были большими, туманно-зелёными; она была так красива, что Гермионе захотелось её треснуть.

— Знаешь, я некоторым образом представляю себе, что это обстоит именно так, спасибо.

— Все вы представляете. Но это куда опасней, чем кажется, куда опасней, чем это можно представить. Нам никто ничего не рассказывает — они считают, что мы еще слишком малы для этого. Однако я кое-что слышала, — Блез глубоко вздохнула, и Гермиона осознала, что её испуг был совершенно искренен. — Погибнет множество людей.

У Гермионы оборвалось сердце.

— Зачем ты мне это рассказываешь, Блез?

— В каком смысле? — переспросила та, распахнув глаза.