'Фантастика 2025-10'. Книги 1-31 - Макс Вальтер

Потому что бессердечный. Прямо как твой полукровка.

– Он вовсе не мой! – упрямо бросила ему Романова, глядя сверху, как он спускается в сад – всё-таки Эл действительно был изрядно пьян.

– Лучше я буду думать, что ты выставила меня из-за него… – Эл подмигнул ей, очутившись, наконец, на твёрдой земле.

И Настя, совершенно по-детски, показала ему язык.

– Жестокая!

Ты сердце мне разбила,

Последние надежды погубив!

Ради кого?

Бродяги-полукровки,

Чьё сердце холодно,

Как снег у северных брегов!

О, Матерь Мира!

Как судьба несправедлива!

Отвергнутый, я гибну,

Ослеплённый

Костром твоих сияющих волос!

О, горе мне!

Ворон отвесил ей шутовской поклон.

– Видишь, мне тоже поэзия не чужда! Ступай спать, Рыжая!

И разбойник исчез, нырнув в кусты сирени.

– Да пошёл ты! – буркнула Настя себе под нос, налила из кувшина в бокал, выпила тоже залпом и пошлёпала босыми ногами в постель.

Раздеваться уже не стала, улеглась прямо в платье. Но уснуть не могла ещё долго, вертелась почти до рассвета.

Ей казалось, что и платье, и простыни сохранили в себе его запах…

От этого сердце трепетало, и тягучая нега наполняла всё тело.

Это мешало уснуть. Это приводило в бешенство. А злость, как известно, крепкому сну тоже не способствует.

Чтобы не думать о выходке Эливерта, она начала вспоминать Кайла – но мысли о нём прогнали сон окончательно.

И только с первыми лучами солнца Настя одолела свою бессонницу.

Надежда  Черпинская

Единственное желание. Книга 2

КИРЛИЯ

Ныряя в волны толпы безликой,

Жадно вдыхая эмоций запах,

Я чувствовал жизнь, необузданно дикую

Лишь там, где ступала опасность на лапах.

Ты рядом летела, земли не касаясь,

Я думал о многом, мы строили планы.

И лица людей, как листья по осени,

Менялись, что очень меня забавляло.

Ты очень любила разглядывать руки,

Разгадывать тайны запутанных линий.

Встречая рассвет беспощадно красивый,

Босая тревожила утренний иней.

А линии были такие глубокие,

Твои на мои совсем не похожие.

Соединим руки наперекор судьбам.

Кто сказал, что мы будем с тобой одинокими?

Лети, моя птица! На любимых не злятся…

Пропускаю через себя

Твой свет током через душу.

Невозможно жить не любя!

Лети! И никого не слушай!

Юрий Постарнаков

В начале пути

Это сестры печали, живущие в ивах,

Их глаза, словно свечи, а голос – туман,

В эту ночь ты поймёшь, как они терпеливы,

Как они снисходительны к нам,

К грешным и праведным нам.

Илья Кормильцев

Да, не так Настя представляла себе это путешествие.

Сизая взвесь дождя окутала долину. Мрачные пепельно-серые тучи обволакивали небо до самого горизонта, в какую сторону ни глянь. Моросило уже четвёртый день подряд. Промозглый туман сползал с вершин холмов. Дорога превратилась в раскисшее болото, а отвратительный, по-осеннему холодный и унылый дождик всё сыпал и сыпал.

Она-то ждала приключений и геройств, опасностей, подстерегающих их, стоит покинуть обитель Светозарной Лиэлид. К чему-то такому она была готова, но только не к этому – убийственному, бесцветному, нудному, бесконечному дождю, который, казалось, высасывал из неё не только отвагу и решимость, но и саму жизнь.

Даже яркая летняя зелень не радовала глаз, а нагоняла тоску, поникнув под тяжестью капель.

С какой ностальгией Настя вспоминала тот путь, что привёл её в Жемчужные Сады из Лэрианора. Как ей не хватало беззаботной перебранки Наира и Эливерта. А эти милые попытки атамана опекать её! Их весёлые песни, скачки наперегонки, и ветер в лицо…

В первый день, едва покинув замок Лиэлид, Настя ожидала, что всё так и будет. Но очень быстро она осознала, что теперь их стало больше, а миссия столь секретна и сложна, что ожидать веселья не стоит.

Ещё она надеялась, что теперь ей представится возможность вдоволь наговориться с Кайлом, внимать его чарующему голосу, смотреть в эти дивные глаза. Но, увы…

Кайл словно онемел. Он ехал впереди отряда – отчуждённый, молчаливый, сосредоточенный и совершенно забывший про Настю.

Глядя на столь серьёзного предводителя, и друзья её вели себя более сдержанно, чем обычно. А уж один взгляд на чопорную, высокомерную Соур отбивал всякую охоту шутить и смеяться.

Но погода, по крайней мере, ещё не успела испортиться – и Настя радовалась тому, что снова оказалась в седле, и наслаждалась ветром, солнцем и простором. А застоявшаяся в стойле Искра радовалась этой свободе не меньше своей хозяйки, и счастливая неслась вскачь по дороге, изящная и лёгкая, как бабочка.

Но к вечеру тучи обложили горизонт. Ещё до рассвета заморосили первые капли…

И вот тут-то удача окончательно отвернулась от Романовой. Мужчины почему-то внезапно озадачились комфортом и безопасностью её поездки и приняли единогласное решение, что в дождь ехать верхом юной миледи никак не годится.

Поскольку миледи Соур о седле даже помыслить не могла, она передвигалась в крытом возке, похожем на большую чёрную коробку с колёсами. Управлял этим странным экипажем преимущественно Наир, а тонконогая Глелоу понуро плелась следом. Это громоздкое неуклюжее транспортное средство порядком тормозило всех её спутников, но иначе знатная дама себе путешествий не представляла.

И вот, едва начался дождь, как Настю заставили присоединиться к Соур и ехать внутри, под крышей этого тарантаса. Никакие заверения, что её, мол, каким-то там дождём не напугаешь, не помогли.

И вот уже четыре дня Рыжая была несчастной узницей этой трясущейся по ухабам коробки, да ещё и вынужденной соседкой миледи Соур. А ту сложно было назвать приятной собеседницей.

Фрейлина Лиэлид всем своим видом показывала, что её тошнит от этого путешествия, погоды, и, главное, от её попутчиков. Большую часть пути она дремала, томно прикрыв глаза и откинувшись на спинку широкого сиденья, обитого бархатом. Возок, в котором они ехали, назывался эйлве, что на языке Долины Ветров означало шкатулка. Но Насте этот дребезжащий душный сундук с крошечным оконцем, в которое и свет толком не проникал, не говоря уже о воздухе, хотелось назвать «гробик на колёсиках». Даже обивка подходящая – алый бархат, не хватает только белых тапочек и поминальных венков!

«Если я не умру в этом ящике от скуки и безделья, то с ума точно сойду», – грустно вздохнула Настя, глядя в крохотное отверстие окна на унылую равнину.

Рядом, шлёпая копытами по грязи, неторопливо прошествовал вороной. По его чёрной лоснящейся шкуре струилась вода.

Крупные капли дождя висели на капюшоне плаща, в который закутался Эливерт, и то и