Warhammer: Битвы в Мире Фэнтези. Омнибус. Том I - Гэв Торп

Выбравшись за пределы Рейкдорфа, он ощутил странное чувство свободы, словно в городе его держали пленником. Зигмар шел тропами, ведущими на холмы. Он обернулся и посмотрел на свой дом, в темноте похожий на пылающий факел.

Ветер донес обрывки смеха и музыки, и Зигмар улыбнулся, представив шумное веселье. Племени унберогенов удалось занять ведущее положение среди всех народов, живших западнее гор, но Зигмар знал, что еще очень многое предстоит сделать.

Лазутчики приносили известия об участившихся набегах горных орков. И когда зеленокожие дерзнут выбраться из логовищ и смертоносной лавиной двинутся на людей — вопрос времени. Но об этом можно подумать позже. Сегодняшняя ночь принадлежала Зигмару, воспоминаниям и сожалениям.

Зигмар отлично знал Рейкдорф, но окрестности он знал еще лучше. Зигмар двигался среди темных деревьев и вспоминал тот давний день, когда проходил здесь, полный надежд. Впереди послышался шум воды, и вскоре он очутился в лощине, где в мерцающий, словно усыпанный алмазами, бассейн струился маловодный водопад.

— Надо было мне раньше жениться на тебе, — прошептал он, глядя на освещенную лунным светом могилу у сверкающей воды.

Зигмар опустился на колени перед могильным камнем. Когда он представил себе черные волосы Равенны и ее улыбку, по щекам потекли горючие слезы.

Одну руку он положил на могильный камень, а другой коснулся золотой булавки, которую подарил девушке в день, когда они впервые любили друг друга у реки.

— Король унберогенов не празднует счастливый день вместе со своим народом? — донесся с опушки голос. — Тебя хватятся.

Зигмар смахнул слезы и встал, глядя на древнюю старуху с серебряными волосами, морщинистым лицом и глазами, в которых светилось запретное знание и страшные тайны.

— Кто ты? — вопросил он.

— Ты знаешь, кто я.

— Отец предостерегал меня от тебя, — сказал Зигмар, делая оградительный знак. — Ты Ведьма из Брокенвалша.

— Какое гнусное прозвище! — фыркнула ведьма. — Людям свойственно давать мерзкие имена всему, чего они боятся, а это лишь умножает их страх. Разве меня опасались бы, если бы называли Девой радости?

— Может, и нет, — пожал плечами Зигмар. — Только ты едва ли приносишь радость. Чего тебе угодно, женщина? Я не расположен к беседам.

— Жаль. Давно мне не удавалось поговорить с кем-нибудь, у кого на уме нечто большее, чем горячая еда и нежная женщина.

— Давай выкладывай! — рассердился Зигмар.

— Неразумные слова. Так похож на своего отца. Скор на гнев и обещания, а ведь не мешает сперва тщательно все обдумать.

Утомившись болтовней старухи, Зигмар хотел было уйти, но она жестом остановила его. Мышцы его внезапно затвердели и дыхание застыло в легких.

— Погоди немного, — сказала колдунья. — Мне хочется поговорить и поближе узнать тебя.

— Чего нельзя сказать обо мне, — заявил Зигмар. — Отпусти меня!

— Ах как давно не являлась я среди людей! — вздохнула ведьма. — Они забыли меня и страх, который я в них вселяла. Слушай меня, Зигмар, слушай внимательно, потому что времени у меня мало.

— Отчего мало?

— События стремительно сменяют друг друга. История творится с каждой минутой. Сейчас настало время крови и огня, когда куется судьба мира, и далеко не все пребывает в равновесии.

— Говори, я тебя слушаю.

— Тюрингов победили со славой, но предстоит еще много дел, юный Зигмар. Нужно как можно скорее собрать племена воедино, иначе все пропало. Ты должен снова отправиться в путь. Нужно, чтобы бригунды и их вассалы до первого снега дали тебе Клятву меча, иначе до лета тебе не дожить.

— Войско только что вернулось из похода на запад, — напомнил Зигмар. — Я не могу так скоро снова собрать армию. Но даже если бы мог, нам не под силу добраться до бригундов и победить их до зимы.

Ведьма усмехнулась, и Зигмар испугался до дрожи. Старуха объяснила:

— Ты не понял. Я сказала, что ты должен снова отправиться в путь. Склонить на свою сторону эти племена надо личной храбростью, а не силой.

— Ты хочешь, чтобы я один отправился в дикие леса?

— Да, потому как посредники Темных богов подстрекают горных орков к войне. Зеленокожие уничтожат все, чего ты достиг, если не соберешь под своим знаменем достаточно племен.

— Ты узнала об этом из видения? — спросил Зигмар.

— И об этом тоже. — Ведьма кивнула на могилу Равенны.

— Ты знала, что она погибнет? — прошипел Зигмар. — Могла бы предупредить меня!

Колдунья покачала головой:

— Многое запечатлено в камне мира и не может быть изменено ни смертными, ни богами. Равенна была кратким ярким огнем, который осветил тебе путь. А потом погас, чтобы ты прошел его один.

— Почему? — требовал ответа Зигмар. — Зачем одарять меня любовью, чтобы вскоре отнять ее?

— Так было нужно, — сказала старуха, и Зигмару даже показалось, что он слышит сочувствие в ее голосе. — Чтобы одолеть твой путь, нужно обладать силой воли и целеустремленностью, какие недоступны пониманию простых смертных, жаждущих лишь спокойствия. Вот что значит быть королем. Эта земля принадлежит тебе, и ты обещал любить ее, и только ее. Помнишь?

— Помню, — горько сказал Зигмар.

Глава семнадцатая

Оковы долга

Перед Зигмаром расстилались открытые пространства, совсем непохожие на владения унберогенов. Даже более открытые, нежели прерии азоборнов.

Отъезд короля вызвал яростные споры в Большой палате.

— Это безумие! — бушевал Альвгейр, когда Зигмар объявил о своем намерении ехать в земли бригундов в одиночку.

— Безрассудство, — соглашался с маршалом Пендраг.

Когда Вольфгарта подняли с брачного ложа, он напоминал побитого пса, но тоже высказался против поездки:

— Они тебя убьют.

Зигмар терпеливо ждал, когда собравшиеся выскажут все возможные альтернативы: возглавляемая Эофортом дипломатическая миссия, скорая война и даже молниеносный набег на Сигурдхейм с целью убийства правящей верхушки.

Зигмар выслушал всех, хотя уже твердо решил пуститься в путь по диким лесам в одиночку вне зависимости от того, как отнесутся к этому его друзья и советники. Мучительно было говорить с ведьмой, но, когда он принял решение последовать ее совету, у него словно страшный груз свалился с плеч. А ведь он даже не подозревал, что носил эту тяжесть в себе.

Утро сменилось полднем, Зигмар собрался в путь и вышел через восточные ворота Рейкдорфа.

Братья со стен смотрели ему вслед. Вечером Зигмар приготовил много овсянки с крольчатиной и крикнул в темноту: