Антология советского детектива-45. Компиляция. Книги 1-22 (СИ) - Семенов Юлиан Семенович

— Давай, хорош болтать — за встречу! — Сотник протянул Виноградову эмалированную кружку самогона. — Извини, капитан, — емкости всего две, поэтому… В темпе, чтоб стаканочный ход не задерживать.

— За встречу! — Владимир Александрович сноровисто выдохнул, опорожнил кружку. Оценил продукт — очень чистый, прямо обволакивающий уставшие тело и душу.

Так же со смаком выпили и остальные.

Отправляя в рот ломоть сала с черемшой, Виноградов наконец смог толком оглядеть обстановку хижины. Справа от двери — на скорую руку сбитые полки для обуви и ряд кривых гвоздей, служащих вешалкой. Слева — заколоченные окна, у противоположных стен в два яруса, голова к голове — четыре койки. Из-под затертых армейских одеял не слишком опрятно торчали края серого рваного белья. Посредине, вплотную к нижним койкам — покрытый слоем газет стол.

— Значит, здесь и живете — всемером?

— Впятером. В принципе — впятером, казаки просто в гости заехали и застряли чуток. — Хозяин подмигнул старшему Савченко.

— Тогда еще ничего.

— Нормально. Двое-трое постоянно на вахте, наверху или на дороге… Места хватает.

— Может, еще по одной? — встрял Саня.

— Не гони лошадей, мелкий! — солидно осадил его брат.

— В общем-то можно, только по половинке, — счел своим долгом поддержать попутчика Виноградов. Дурная привычка — постоянно вступаться за угнетенных и угнетаемых, особенно по пьянке.

Саня благодарно засуетился над очередной бутылкой. В этот момент в сторожку накатила — внезапно, беспощадно оглушающе — волна яростного грохота. Мелко задрожала жидкость в кружках, тарелка с баклажанами, вибрируя, поползла к краю стола. Через несколько секунд все стихло.

— Разлетались…

— И что — каждый раз такой концерт?

— Да мы уж привыкли… Не бери в голову. Будем здоровы!

— Обязательно. — Виноградов передал Сане пустую емкость.

Воспользовавшись моментом, он показал хозяину — еле заметно, одними глазами — на Алексея Савченко. В ответ хозяин утвердительно прикрыл веки:

— Душновато здесь…

Что правда — то правда. В густом застоявшемся воздухе перемешались запахи крепкого табака, сала, забывшего последнюю стирку белья и промокших портянок, керосина и паленой шерсти.

— Пойдем прогуляемся, а, сотник? Ты как? А то приключится с гостем обморок…

— Обморок? — Савченко с сомнением посмотрел на офицеров, потом перевел взгляд на брата, сообразил. — Добро. Капитан, ты здесь первый раз? В «планетарии» не был?

— Точно! Заодно и покажем — так сказать, культурная программа.

— Санька, останешься здесь. Не вылазь, смотри! Уши оборву.

— Ты мне не командир…

— Я те дам «не командир»! Ребята вернутся — скажешь, что как, подменишь, если понадобится…

— А лучше — ляг, отоспись, все равно до утра ничего интересного не ожидается. — Хозяин примиряюще похлопал Саню по плечу и направился к выходу.

— Действительно, Саня, отдохните, — оправляя под ремнем бушлат, поддержал его Виноградов. — Сегодня целый день за баранкой, завтра еще…

— Туши свет! — Савченко-старший уже стоял у двери, готовясь ее открыть.

Стараясь не потерять из виду в почти непроглядной темноте спину впереди идущего, капитан Виноградов в очередной раз удивился изощренности и причудливости переплетений дорог и судеб в реальной жизни.

С сегодняшним гостеприимным хозяином были они земляками, оба родились и выросли в славной северной столице России. Впоследствии выяснилось — даже занимались в школьные годы в параллельных группах искусствоведческого детского кружка при Эрмитаже, но по тем временам друг другу не запомнились. После окончания истфака университета Саша Раабтилен, потомок честного дворянского рода писателей и ученых Раабтиленов, внезапно в потоке «андроповского набора» оказывается в должности оперуполномоченного ОБХСС одного из центральных районов. Много позже он объяснил Виноградову: его не устраивала отведенная «при этой хамской власти» роль российской интеллигенции — или кукла для битья и самоутверждения рабочих и крестьян, или тюрьмы и эмиграция. Как они тогда спорили! Интересы транспортника Виноградова и территориала Раабтилена скрестились как-то на одной группе валютчиков-гастролеров, пришлось покататься по стране, а ничто так не располагает к откровенности, как пустые командировочные вечера в неуютном номере чужого города.

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})

Хорошо шел Александр Оттович в званиях, профессионализмом Бог его не обидел. Особенно удавались дела о взятках и злоупотреблениях разных коммунистических и депутатствующих мерзавцев — тогда это было уже можно. Но… На закате восьмидесятых зацепил он кого-то не того, из новых власть предержащих — и устроили майору милиции Раабтилену такую оргинспекторскую мясорубку, что очнулся он в должности дежурного пункта сигнализации районной вневедомственной охраны. Тут как раз Баку подоспело, Карабах — откомандировали по личному рапорту. Потом — Фергана, Рига, Владикавказ… И уж «погорел» тот, из-за кого поломали майору карьеру, можно бы восстанавливаться в уютном своем кабинете — но нет, совсем другой человек бесшумно вел Виноградова сегодня за собой. Злой, беспощадный, привыкший к крови и лихим деньгам. Владимир Александрович еще помнил, как на площади перед бакинским вокзалом в восемьдесят восьмом Раабтилен не смог ударить дубинкой полусумасшедшую, пьяную старуху, пытавшуюся прорваться к беженцам с тяжелым столовым тесаком. Как через три года еще отказывался в осетинском Беслане от закрутки с анашой, и, кажется, тогда он еще брезговал обшаривать трупы и добывать на обысках…

Теперь с этим у Александра Оттовича все было нормально. А судя по тому, что слышал о нем и его бойцах Виноградов здесь, — даже слишком. Левые экстремисты часто перерождаются в крайне правых, и наоборот. Из рафинированного интеллигента при подходящих обстоятельствах запросто выходит бандит и насильник, а убийцы и воры на старости лет меценатствуют и служат примерами высокой морали и изысканных манер. Диалектика…

Замыкавший их маленькую колонну Савченко был тоже, судя по всему, мужиком неслабым.

…Шли недолго.

— Прошу! Это — оно самое. — Раабтилен посторонился, пропуская гостя вперед. — Жаль, звезд нет. И луны.

Виноградов оказался на маленькой терраске. Прямо под ногами открывалась панорама ночной Вардинской котловины, и он сразу же понял, почему это место прозвали «планетарием»…

Гряды гор образовали гигантский амфитеатр, чернотой еле заметно отличающийся от фиолетовой темени затянутого тучами неба. Дно котловины, подобно зеркально выгнутой модели небесного свода, мерцало россыпями мелких огоньков. Почти в центре раскинулось спиралевидное созвездие — город Вардинск, крупный транспортный узел, центр железнодорожного сообщения этого региона. Столица Вардинской автономии в составе России… Собственно, из-за того, что воровство и грабежи из сотен грузовых вагонов, неделями простаивавших на забитых путях, достигли прямо-таки фантастических масштабов, Виноградов и оказался прикомандированным к местному Линейному отделу внутренних дел. В общей сложности три десятка сотрудников транспортной милиции из северо-западных областей Российской Федерации вот уже почти месяц мерзли в засадах, задерживали, «кололи», строчили грозные информации и представления — с некоторым, хотя и не кардинальным успехом затыкая своими задами огрехи родной экономики и правопорядка. На местных товарищей надежды почти не было, в спину не стреляют — и то ладно. Хотя, возражал обычно Виноградов, их понять можно — под боком дом, дети, каждый вокруг — родственник… поди тут, арестуй кого-нибудь!

Между Вардинском и Халкарским перевалом вдоль невидимой дороги, по которой днем проехала их «Нива», тускло отсвечивали два продолговатых пятна — казачья станица и вардинское село. Такие же пятна — чуть побольше, чуть поменьше — угадывались по всей котловине вокруг города, заползая даже на горные склоны. На северо-западе мощно выделялись геометрические очертания аэропортов — военного и гражданского, городка недавно выведенных из Германии мотострелков. К большому перевалу тянулась золотистая черточка пассажирского поезда.

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})