Выходи за меня! - Рита Херрон

Мэдди никогда не чувствовала и не верила в такую страсть до сегодняшнего вечера. Но едва Чейз появился на пороге, в ней вспыхнула искра. А когда он похвалил ее работу и уселся рядом с ней на медвежью шкуру, пламя разгорелось еще сильнее.

С Джеффом так не бывало ни разу.

– Спасибо за все, что ты сделала. – Чейз снова разлил вино по бокалам.

– Пожалуйста. Надеюсь, ты одобришь мои старания, когда увидишь еще три коттеджа, готовые к смотру. Правда, должна признаться, что твой дом я обставляла с особенным удовольствием. Всегда легче, когда хорошо знаешь человека, можно подобрать действительно индивидуальные вещи.

– Как этот сокол?

На его щеках и подбородке темнела щетина, и Мэдди захотелось коснуться его лица, чтобы проверить, такое ли оно суровое и в то же время нежное, как ей представлялось.

– Да, вот именно.

Он прилег на шкуру и провел пальцем по кромке бокала. Кажется, он нарочно избегает встречаться с ней взглядом. Мэдди мечтала, как его руки коснуться ее шеи. Груди. Спины.

– Вот похолодает, и я разведу огонь в камине, – сказал Чейз, разглядывая очаг.

Один «камин» уже полыхает.

– Да, было бы здорово, – пробормотала Мэдди. – Ты такой талантливый, Чейз. Этот дом меньше остальных, но он уникален.

Чейз потер лоб, смахнув бисеринки пота.

– Трудно поверить, что здесь будет когда-нибудь холодно. Сейчас невыносимо жарко.

– Это правда. – Мэдди покраснела, высказав свои мысли вслух.

Он усмехнулся, и шрам у него на лбу блеснул в неярком сумеречном свете, падавшем из окна. Мэдди не удержалась и коснулась сморщенной кожи.

– Я помню тот день, когда ты рассек себе лоб.

– Да, я тоже. – Чейз потупился и вздохнул. – Ни одной драки не пропускал.

Мэдди рассмеялась:

– А по-моему, ты сам их и затевал. – Чейз пожал широкими плечами:

– Так все и думали. – Он медленно поднял на нее глаза. В его темных зрачках она видела отголосок грустных воспоминаний о сиротском детстве. – Впрочем, это не важно.

– Нет, важно, – тихо возразила Мэдди. – Смотри, теперь ты архитектор. Ты вправе гордиться собой.

В глазах его промелькнуло выражение, которое она не смогла разобрать. Он коснулся ее локона, вьющегося у щеки.

– Я впервые слышу слова похвалы. – Сердце Мэдди отчаянно заколотилось.

– Это правда, Чейз. Я восхищаюсь тобой. Тебе удалось преодолеть все несчастья, свалившиеся на тебя в детстве, и стать...

– Мэдди, не надо...

– Что не надо?

Он смущенно улыбнулся:

– Я не привык об этом говорить.

– Что? Ты не привык получать комплименты? – Мэдди взмахом руки обвела комнату. – Придется привыкать, Чейз. Когда откроется смотр и все увидят, какой ты замечательный архитектор, у тебя не будет отбоя от клиентов. Ты будешь завален работой, и ни на что другое у тебя не останется времени.

– Надеюсь, у меня всегда хватит времени на то, что к работе не относится, – хрипло пробормотал он.

Мэдди взглянула ему в лицо, и страсть, больше не сдерживаемая, вырвалась на волю. Где-то в сознании ее теплилась мысль, что существует причина, по которой ей не следует быть здесь с Чейзом, и эта причина – данное самой себе обещание никогда больше не вешаться ему на шею. Но сейчас Мэдди забыла обо всем. Она могла думать только о том, как бы смягчить боль в глазах Чейза, чтобы исчезла эта мука и тоска, а желание было удовлетворено.

Она поставила бокал на пол, потом осторожно потянулась к нему и приложила ладонь к его щеке. Жесткая щетина, напряженные скулы. Чейз стиснул зубы. Его темные глаза стали почти черными. Он хотел что-то сказать, но взаимное влечение бесполезно отрицать. Поддаться голосу страсти – значит причинить себе боль. Но не дать волю своему желанию еще труднее.

– Мэдди, мы...

– Знаю, мы не должны этого делать. – Она опустила голову и провела языком по краешку его губ, жадно вдыхая его запах, как возбуждающе-чувственный афродизиак, затем поцеловала нежную кожу за ухом. – Но мне все равно. Я хочу тебя, Чейз. Я не хотела так ни одного мужчину в мире.

Он резко вздохнул – боль, желание и, наконец, покорность слышались в этом вздохе. С хриплым стоном Чейз запустил пальцы в ее волосы и прижался губами к ее губам.

– О Господи, Мэдди, – вырвалось у него, и он крепко прижал ее к себе.

– Чейз, я хочу быть с тобой прямо сейчас, – выдохнула она. – Я хочу этого.

Чейз чуть отстранился, заглянул ей в глаза и обхватил ее лицо ладонями.

– Мэдди...

– Тише, не говори ничего. – Она закрыла ему рот поцелуем. Губы его хранили вкус острой китайской еды, вина и желания. – Обними меня, Чейз. Ощути, как я сильно хочу тебя.

Она притянула его руку к своей груди, и он почувствовал, как бьется сердце под его пальцами. На лице его замешательство сменилось глубоким внутренним волнением.

– Ложись рядом, Мэдди.

Она повиновалась, и он накрыл ее своим телом, лихорадочно целуя лицо, нос, губы, волосы, плечи. В его жадных прикосновениях было что-то сродни отчаянию, как будто он хотел запечатлеть в памяти каждую частичку ее тела и торопился, точно боялся не успеть.

Мэдди отвечала на его ласки с не меньшим пылом. Она никогда никого не хотела так, как хотела Чейза Холлоуэя. Он жадно целовал ее рот, обнимая ее трепещущее тело. Она ощущала его руки везде – на груди, бедрах, талии, под платьем. Его пальцы дразнили чувствительную плоть между ног, нежные складки ее женского естества. Она прильнула к нему, лаская твердую мускулистую спину и бедра, в то время как он притиснул ее к мягкой шкуре всем телом.

У нее закружилась голова, и голос рассудка совершенно утих под напором страсти. Мэдди сдернула с него рубашку, обрывая пуговицы от нетерпения. Ей так хотелось коснуться его обнаженного тела! Мгновение спустя его одежда валялась рядом с камином, а на нем остались только темные плавки, которые еле прикрывали его возбуждение. Мэдди была потрясена, увидев его обнаженным – рельефные мускулы груди и плеч, плоский мускулистый живот, темные волосы, спускающиеся от живота к паху. На боку она увидела еще один шрам, но эти телесные изъяны говорили только о том, какой он сильный и смелый.

Чейз погладил ее по руке, провел пальцем по ее шее.

– Ты не передумала, Мэдди?

Его низкий хриплый голос прозвучал неуверенно и удивительно ласково. Она улыбнулась, похоть и желание уступили место более сильному и глубокому чувству, и Мэдди показалось, что душой она стала к нему еще ближе. К чему сомнения? Она коснулась рукой его щеки, поглаживая нижнюю губу.

– Я никогда и ни в чем еще не была так уверена, Чейз. – Он на мгновение прикрыл глаза и глубоко вздохнул. Его трогательная нежность и пылкая страсть придали этому мгновению еще больше соблазнительной чувственности, и, когда он открыл глаза и взглянул ей в лицо, Мэдди не увидела больше ни тени сомнений, только спокойное сознание того, что сейчас, в этот момент они должны быть вместе.