Паладин. Начало (СИ) - Грушевный Юрий

Завидев нас, на воротах началось шевеление, и к моменту нашего приближения нас уже встречали какие-то вышедшие высокопоставленные жрецы. Оба лысых мужчины так же, как Ив, около пятидесяти лет, стояли с открытыми головами и, очевидно, намекали, что они не последние в местном храме служители.

Лица не выражали мудрости или какого-то просвещения с благоговением, поэтому, подъезжая, остро захотелось поприветствовать их емкой фразой: «Вечер в хату». Сдержался и заговорил первый:

— Доброго дня вам. Мы пришли пообщаться к Иву, — сказал я, спрыгнув с хорта и подойдя к лысым братьям.

Судя по тому, что в воротах была открыта только небольшая калитка, на территорию комплекса с собаками, как и в земном мире, вход воспрещен.

— Благословения Безликой. Мы ждали тебя, великий паладин. Ив сейчас занят, но мы можем провести тебя в молельню. — сказал нейтральным тоном один из лысых «братьев».

— Хорошо. Пусть будет так. — ответил я.

После чего жрец отодвинулся, пропуская нас за вышедшим вперед вторым братом.

Вести светский разговор или задавать вопросы друг другу не стали и шли в полном молчании. По поведению других послушников и Гереса с его охраной мне практически сразу стало понятно, что на территории особо разговаривать не принято.

Да и в целом не до разговоров: я был поражен внутренним видом храмового комплекса. Все здания представляли собой орехи из двух сдвинутых половинок, как на узоре безликой. Если ранее я видел только заимствования в предметах интерьера или одежды, то здесь все по-взрослому. Они просто использовали часть из звеньев узора в дизайне и архитектуре местных зданий. Да, мы на Земле кичились своим техническим прогрессом, но даже с самыми современными материалами сложно было бы повторить, — настолько четкое и сложное сооружение. Поразительно.

Пройдя до самого крупного здания и остановившись у большого и красивого входа, провожатые выполнили жест того самого солдата, Мара, благодарившего меня за спасение от крикса, ударив кулаком себя в грудь. Поприветствовал жрецов аналогичным образом, и всей нашей молчаливой компанией мы вошли внутрь.

Внутри оказалось большое, размером с концертный зал в Мариинке, и аскетично обставленное помещение. Службы здесь, если и были, велись стоя, как в православных церквях. Рядов скамеек, как в каких католических храмах, не было. У дальней стены, по её центру, стояла уже привычная пятиметровая статуя Безликой, слабо подсвеченная магией.

Наши провожатые застыли по краям входа. Герес и его охрана двинулись к какому-то очагу в одном из углов помещения, видимо заурокойному алтарю. Отдать почести павшему отряду по дороге из Прилесной.

Я же, начав дыхательные практики, отправился к статуе.

Пора общаться, Вашество.

Воздух неожиданно начал густеть. Каждый шаг давался все сложнее и сложнее, но я не останавливался. Не могу отступить. Я должен получить ответы хотя бы на часть своих вопросов, чтобы иметь стимул двигаться дальше во имя, а не вопреки.

Глава 19, в которой я начинаю возвращать долги

Не знаю, как мое продвижение смотрелось со стороны, но старался делать вид, что все в порядке. Направив взгляд в провал под капюшоном, медленно, преодолевая невидимое сопротивление, шел к статуе. За три метра сопротивление стало невыносимым. Моя воля и душа не спасовали, но предательски подвело тело. Подкосились ноги, и я упал на колени, уперевшись в пол руками.

Подняв голову и вернув взор в провал, я почувствовал резкое головокружение, а мой разум затянуло в темноту.

— Мужчины, вашему упорству можно только позавидовать. Жаль, что зачастую ему можно найти лучшее применение, — прекрасный певучий и обволакивающий голос отдавался легкой мигренью у меня в голове.

Я попробовал что-то сказать, но понял, что у меня отсутствует речевой аппарат. Тогда, не теряя времени и понимая, что аудиенция уже началась, постарался представить мыслеобразы со своими вопросами, начав транслировать их с ранее сформулированного списка. Первым пунктом шли обиды за тотальное игнорирование своего призванного помощника.

— Нет, никаких запретов на наше общение, за исключением одного — ты пока слишком слаб и просто не готов к нему. Что же касается информации, то до многого ты догадался уже сам, и мне даже не приходится направлять тебя, — отступающая мигрень усилилась.

Добавив злости, чтобы отвлечься от становящейся нестерпимой боли, задал вопрос, касающийся вмешательства в мои дела:

— У меня достаточно дел, чтобы следить за тобой. Ты не только упорный, но и слишком самолюбив, раз подумал такое. Запреты, с которыми ты сталкиваешься, связаны с твоими силами. У нас здесь также работает… закон сохранения энергии, если говорить, по-вашему. Деталей пока я тебе сказать не могу, думай и не разочаруй меня.

Ищи ответы — вот как, все же читают мысли? Боль уже не удавалось игнорировать.

Вопросы копились. Понимая, что скоро просто не выдержу, сконцентрировался на цели своей беседы. Эта простая и интуитивная техника часто помогала при общении на Земле как с различными манипуляторами, так и с прошедшими различные тренинги «как заставить подчиненного выполнить твое хочу» руководителями. Собравшись с силами, постарался сформулировать ключевые вопросы: «Почему я? Что мне надо сделать? Для чего это надо?».

— Ты поймешь, почему я выбрала тебя, позже сам. Главная твоя задача сейчас — стать сильнее. Туман пока тебе не по плечу. Как ты, верно, догадался — мне тоже. Единственный, кто может прекратить страдания Омира — это мой возлюбленный. Задавай себе вопросы, ищи на них ответы и собирай его наследие, набираясь сил. Награда тебя не разочарует: если мы победим, я выполню одно любое твое жела…

Боль выбросила меня обратно в тело. Я все так же стоял на коленях и смотрел в пол, на который с меня капала кровь. Видимо, организм снова не выдержал и открылось кровотечение. Уже лучше, прошлый раз во сне я поплыл с одной фразы. Видимо, в храме и стены помогают. Мы хоть и коротко, но пообщались.

В голове, помимо неприятных ощущений, набатом била главная мысль: желание! Я смогу вернуться! Проснуться утром, как ни в чем небывало, принять привычный душ и выйти на кухню к своему любимому семейству.

Приключения — это хорошо, приключения — это здорово, но они имеют свойство заканчиваться, и однажды я с удовольствием закончу это удивительное сафари с туманными монстрами. Ну и с Солнцеликим дедукция очередной раз не подвела. Надо будет поднимать по нему всю доступную информацию. Благо, жрецы его любимой, с которыми мы вроде как нашли общий язык — это самый верный источник о нем на Наме. Даже если Солнцеликий в опале, по какой-то причине, и в большом Омире о нем не говорят и не пишут, у жрецов Безликой что-то должно быть, какая-то зацепка.

Капли между тем продолжили падать, причем с каждой каплей их становилось все лучше и лучше видно. Либо ко мне спешит кто-то на помощь, с фонарем, увидев мой импровизированный кровепад, либо… Я поднял еще гудящую от боли голову.

Да, все верно. Я выпрямился на коленях и начал подниматься, разглядывая источник света. Из под капюшона шел мерный фиолетовый свет.

Развернувшись к проходу, где по моей памяти стояли два невежливых не назвавшихся служителя, произнес:

— Уважаемые, а это нормально, что у неё глаза светятся?

Служители, видимо, засмотревшись на театр одного актера, сперва мой вопрос не поняли. Но после прекратили завороженно разглядывать мое окровавленное лицо и переключились на разглядывание статуи.

Включились местные болванчики очень быстро. Если ситуация с кровоточащими паладинами для них в диковинку, то вот на все случаи необычностей со статуей в головах уже сформированы нейронные сети, или, как говорили в земной армии, «вбиты инструкции».

Один из провожатых подхватился и рванул вдоль зала в какой-то темный дверной проем, другой вбежал в нарисованную на земле пентаграмму, в виде очередного овала с овальными кружевами. Я заметил рисунок только в новом свете от Безликой, он располагался возле одной из поддерживающих свод храма колонн. Жрец поднял руки, активируя загоревшийся фиолетовым рисунок.