Любовница - Анджела Дрейк

Циркулируя среди гостей, Тэра старалась быть веселой, остроумной, общительной. Ее глаза искали Сола. Она увидела, что он наблюдает за ней с другого конца гостиной. Поймав ее взгляд, он улыбнулся, вкладывая в улыбку глубокий интимный смысл. Ее сердце расцвело. На мгновение у нее возник порыв позвонить Роланду и сказать, что она передумала. Но это мгновение прошло. Присутствующие занялись непринужденным музицированием, всем это доставляло большое удовольствие.

Флейтист развлек всех блистательными фрагментами из Моцарта, а виолончелист сменил настроение, исполнив берущие за душу отрывки из Дворжака.

Светловолосая певица из Дании оробела и поначалу отказывалась петь, испуганно распахнув глаза и дрожа, как лесная газель.

Сол сел за фортепьяно. Хлопнув в ладоши, он подозвал датчанку обманчиво небрежным, но в тоже время непререкаемым жестом.

Тэра наблюдала, как певица приблизилась к маэстро и наклонила к нему светлую голову, пробегая глазами листы с нотами. Тэра знала, что Сол все время занимается прослушиванием и отбором певцов. Ему нужен был постоянный приток новых талантов для своих оперных работ и для записей с участием вокала. Она знала также, что он предпочитает сопрано с легкими, лирическими голосами по сравнению с более мощными, типично "оперными". Но только сегодня, увидев эту великолепную молодую датчанку, она почувствовала весь размах его работы.

Они начали с Шуберта.

Молодая певица явно нервничала. Ее исключительно чистый голос все время давал небольшие сбои. Среди гостей воцарилась тишина, и все головы повернулись в ее сторону.

Сол остановил ее:

– Вы прилагаете слишком много усердия. Не пытайтесь показать все сразу, хорошо?

Она сделала глоток воды из стакана, который протянул ей кто-то из гостей, стоящих поблизости.

Они начали снова. На сей раз ее голос звучал свободно, ярко и певуче. В нем был звонкий хрустальный оттенок.

Тэра снова восхитилась искусством Сола как аккомпаниатора. Он был технически безгрешен и в то же время инстинктивно понимал все проблемы человека, которому аккомпанировал. Тэра вспомнила, как они играли вместе сонату Сезара Франка в тот роковой день, когда она уступила его страсти, каким соблазняющим моментом стало сотворение музыки вместе с ним. Воспоминания разлились теплом по ее телу.

Она слышала его слова, обращенные к певице:

– Не спешите, прочувствуйте музыку. Хорошо, хорошо. Чудесно!

Девушка вспыхнула, и ее глаза засияли, когда она взяла финальное верхнее "до".

Сол снял кисти с клавишей.

– Держите его, держите!

Она удержала. Сол улыбнулся.

– Вы это сделали! Отлично!

Раздались аплодисменты. Сол оглядел певицу с ног до головы.

Его глаза скользнули по ее стройной фигуре, соблазнительно обрисованной длинным облегающим платьем.

– Так! Вы знаете ораторию Генделя "Самсон"? Арию "Пусть светлый серафим…"? Мм? Можете спеть ее для меня? – Его пальцы снова вернулись к клавишам.

Певица посмотрела на него с мольбой.

– Это бравурная пьеса, – запротестовала она с очаровательным датским акцентом. – И там много трудных английских слов.

Сол усмехнулся, отметая все возражения:

– Не бойтесь. Я вообще рискую оказаться в дураках, беря на себя смелость имитировать на рояле партию трубы-пикколо.

Ее голос зазвучал снова. Он становился лучше с каждой минутой.

Тара почувствовала жаркий прилив крови. Она кожей ощущала магическое взаимодействие, возникшее между аккомпаниатором и исполнительницей.

На лице певицы было вдохновение и восторг. Она была покорена откликом, который получила у великого Ксавьера. Тэре казалось, что Сол вытягивает голос прямо из горла певицы, еще немного – она буквально взвизгнет от удовольствия.

А если бы она попала в постель к Солу! Тогда она бы действительно взвизгнула. В экстазе. Тэра никак не могла отвлечься от этих ужасных мыслей. Может быть, подобные переживания характерны для ранней стадии беременности, думала она, тщетно пытаясь переключить свой мозг на что-нибудь иное, кроме тривиальной ревности.

Она подошла к певице с поздравлениями, совершенно искренними с музыкальной точки зрения.

– Пойдемте, вы теперь вполне можете позволить себе выпить хорошего вина, – сказала она.

Молодую датчанку звали Маргерита. Она была очень приятной женщиной, и при других обстоятельствах Тэра с удовольствием пригласила бы ее еще, чтобы поболтать о музыке, концертах, агентах, дирижерах.

Но сегодня она была осмотрительна. И когда к ним присоединился Сол, она решила, что ее беспокойство – это больше чем нервозность беременной женщины, вызванная гормональной перестройкой организма.

– Замечательный голос, – сказал Сол. – Я бы хотел предложить вам роль в оперном спектакле, когда в следующий раз буду его ставить.

– О, – взволнованно сказала Маргерита, – тогда моя карьера действительно загорится!

– Возгорится, – мягко поправил Сол.

– О, простите, вы так говорите, да? – Она повернулась к Тэре. – Я так нервничала прийти сюда сегодня. Когда ваш муж… – Она смущенно запнулась.

– Продолжайте, – улыбаясь, сказала Тэра.

– Когда он просил меня петь, я чувствовала себя как на прослушивании. Мне было плохо. Вот здесь. – Она приложила ладонь к завидно плоскому животу.

– Прослушивание – это изобретение дьявола, – заметил Сол с улыбкой. – Все так и ждут, что вы сделаете ошибку. Хищные агенты таятся за кулисами, а злобные дирижеры выжидают момент, чтобы броситься, как ястреб на цыпленка.

– О да. Это так. Абсолютно! – Маргерита с восхищением смотрела на него.

Глядя на нее, Тэра чувствовала, что на глазах становится старше и мудрее. Сол налил себе вина.

– Понимаете, – сказал он Маргерите, сделав машинальный глоток, – на прослушивании путь к успеху заключается в том, что надо раздразнить слушателей. Завлечь их. Заставить их сдвинуться на край стульев от нетерпения услышать, что же еще вы можете сделать. Это как стриптиз.

Он улыбнулся, глядя Маргерите в глаза.

– У скрипачей те же самые проблемы, – сообщила Тэра ясноглазой певице. – Надо учиться снимать одежду очень медленно.

Этой ночью в постели Сол дотронулся до нее.

Сразу же кровь запела в ней. Коровье ощущение беременности отпустило, и она почувствовала себя самой желанной женщиной в мире.

– Мой не рожденный ребенок! – притворно запротестовала Тэра.

– Боюсь, моя страсть к тебе должна получить преимущество даже перед этим драгоценным созданием, – сокрушенно признался он.

Его пальцы уже ласкали ее. Тэра перевернулась на спину, забыв о Маргерите, забыв обо всем, и позволила нахлынуть набегающим волнам наслаждения.