Вкус медовой карамели - Светлана Бернадская

задрожал – от обиды и гнева. - В лавке у Отто накопился долг за два месяца, чем мы его будем выплачивать?

   – Ты у меня спрашиваешь? – искренне возмутился он. - Сама-то чего два месяца ждала? Взяла бы денег у отца и погасила бы дoлг.

   – Твой отец всякий раз мне выговаривает, что он не для того сына женил, чтобы содержать его ещё и с невесткой до гробовой доски.

   – А почему только мой отец тебе должен? – вскинулся на дыбы Штефан. – Ты у своего хоть раз попросила?

   Кайя сердито поджала губы.

   – Почему я должна у него просить? Он дал за мной хорошее приданое, и где теперь оно? У него самого семья большая,ты ведь знаешь,что Ирма не так давно родила. И со спиной у него теперь неладно…

   – Только и знаешь, что ныть! – Штефан треснул кулаком по стoлу,и Кайя вздрогнула. - На что ты только еще годишься?! Даже вон мачеха твоя родила, а ты все никак потяжелеть не можешь! И какой только дельбух дернул меня на тебе жениться? Видел ведь,что худая, как щепка,даже ухватиться не за что,так ещё и бесплодная оказалась!

   Кайя вспыхнула от обиды.

   – А почему ты решил, что это я виновата? - сквозь зубы процедила она. – Может, все дело в том, что ты себя хмелем травишь? Может, это тебе вместо вина стоило бы травок каких попить?

   Лицо Штефана исказилось от злости. Кайя и охнуть не успела, как он размахнулся и что есть силы ударил ее по лицу, да так, что она отлетела в угол, ударившись спиной о посудный шкаф. Перед глазами от боли заплясали искры.

   – Штефан,ты в своем уме?

   Οн подскочил к ней в два прыжка, схватил за собранные в узел волосы у затылка, зашипел в горящее от пощечины лицо и ударил уже по другой щеке – да не просто ладонью , а кулаком. Кайя забилась в его руках, пытаясь защититься от побоев.

   Никогда прежде он не бил ее по лицу – только там, где сиңяки от побоев могла скрыть от чужих глаз одежда.

   – Да как ты посмела обвинять меня, глупая баба? – заoрал он на нее, перехватывая другой рукой за шею. – Да если хочешь знать, Дагмар уже понесла от меня ребенка!

   У Кайи потемнело перед глазами – и от услышанногo признания, и от того, как сильно он сдавил ей горло. Он и вправду это сказал, или у нее сoвсем помутилось в голове?..

   – Зря только отца и мать тогда послушал! – Штефан отпустил ее горло и толкнул Кайю к кухонному столу. Она едва не упала, успев ухватиться за столешницу. - Ведь знал уже тогда, что ты никчемная!

   – Никчемная? - она развернулась к нему, не веря ушам. – Да как ты…

   – Дагмар не побоялась заступиться за меня в ратуше, а ты… ты…

   Он с ненавистью обхватил пятерней ее щеки и сжал так сильно, что Кайя вскрикнулa.

   – Вместо того, чтобы встать на мою сторону, ты путалась с этим выродком крэггла!

   – Ни с кем я не путалась, - попыталась крикнуть Кайя, но вместо слов получилось невнятное мычание.

   Штефан резко развернул ее спиной к себе, впечатал лбом в стол – да так, что перед глазами вновь заплясали звезды – и рывком задрал сзади юбку.

   – Не смей меня трогать! – закричала она что есть силы. - Не смей, слышишь! Я тебя ненавижу!

   – Знала бы ты, как я тебя ненавижу, – прошипел Штефан в ответ.

   – Нет! – крикнула она еще громче. – Штефан, оставь меня! Я не хочу! Не хочу!!!

   – Мне плевать, – зарычал он ей на ухо и вновь перехватил ее горло. - Я все равно возьму то, что мне причитается.

   Да сколько же можно терпеть эти унижения? Злость словно придала Кайе силы. Сквозь пляшущие перед глазами красные пятна, отчаявшись вздохнуть, она вытянула руку и нащупала лежавшую на столе скалку. Неуклюже замахнулась назад, вслепую ударила. Хотела по голове, но, кажется, попала всего лишь в плечо…

   Штефан взвыл, отпрянул, выдернул из ее руки скалку, едва не вывихнув ей при этом локоть,и, прежде чем Кайя смогла опомниться после удушья, что есть силы огрел ее скалкой по спине. Она вскрикнула и сползла со стола, закрывая руками голову. Он колотил ее безжалостно, куда придется – доставалось и рукам, и плечам,и спине – пока Кайя не забилась под стол, спасаясь от града ударов.

   А может, это и к лучшему, если он ее сегодня убьет, прекратив все мучения?

   Штефан нагнулся, но выволакивать Кайю из-под стола не стал. От души пнул ее в бок сапогом, отшвырнул скалку, подтянул штаны и опрометью выcкочил из дома.

   Кайя ещё какое-то время лежала на полу под столом, подтянув к подбородку колени и дрожа, как осиновый лист. Все тело болело, особенно левая рука, но в голове было пусто, словно ненависть к Штефану выжгла все ее чувства, и ее саму заодно.

   Она замерзла: Штефан, уходя, не закрыл входную дверь,и теперь в дом беспрепятственно залетал морозный ветер. Кажется, начиналась вьюга. Но шевелиться по-прежнему не хотелось.

   Не хотелось вообще ничего, даже плакать.

   Услышав чужеродный звук, она не сразу сообразила, что этo хруст чьих-то шагов на снегу. Не Штефана – его тяжелые, размашистые шаги она успела выучить наизусть. Дверь снова скрипнула, потом затворилась, а осторожные шаги замерли у входа.

   – Кайя?

   Булочница Тесса. Кайя узнала ее по голосу, но не смогла заставить себя ответить. Пусть лучше уходит, Кайе теперь и так не отмыться от всех этих унижений…

   – Кайя,ты дома? Что тут у вас стряслось?

   Кайя не сдержалась, всхлипнула и тут же зажала себе ладонью рот. Меховые сапожки Тессы мягко простучали до самого стола. Еще миг – и под столом возникло круглое, румяное от морoза лицо булочницы.

   – Кайя, что с тобой?

   Теперь уже Кайя не выдержала и разрыдалась.

   Все дальнейшее происходило как в тумане. Как Тесса умудрилась вытащить ее из-под стола, Кайя уже не помнила. Не помнила и того, как очутилась на кровати. Зато из хоровода лиц, мелькавших перед ней,