Береника - Катерина Полянская

Но посмотреть на внезапно возникшее прошлое наставницы было до жути любопытно. Решено, завтра пойду в Ужевку!

Плавное течение никак не желающих погружаться в сон мыслей соскользнуло на мое собственное… прошлое. Дасх ведь теперь считается таковым, да?

Прислушавшись к себе, я с удивлением обнаружила, что горечь пошла на убыль. Слезы больше не обжигали глаза при одной только мысли об улетевшем подопечном. Грустно, конечно, но и только. Надо же, всего несколько часов прошло, а я уже пришла в норму! Можно начинать гордиться собой?

Жаль, правда, убежище теперь для меня недоступно…

И только об этом подумала, как руку легко кольнуло в месте недавнего пореза… и я обнаружила свое тело удобно устроившимся на мягком диване. Дела!

В камине тлели красноватые угольки. Он был здесь после того, как мы расстались! Подстегиваемая любопытством, я сорвалась с насиженного места и заметалась по комнате. Что же, что же, что же… Увы, взгляд натыкался исключительно на знакомые предметы.

В конце концов я поймала себя на том, что окончательно продрогла. Еще бы, босиком да в одной ночнушке! Возвращаться домой прямо сейчас не хотелось, и я подбросила в камин пару поленьев, увенчав это дело комочком огня.

Помнится, кто-то хвастал, будто способен перенестись сюда в любое время и из какого угодно места? Что ж, такая плата мне нравится.

Тут взгляд скользнул по каминной полке. Фи, сколько пыли! В носу от одного вида засвербело. Бытовое колдовство — это, конечно, замечательно, но влажную уборку никто пока не отменял.

Я уже поднялась было на ноги, намереваясь отправиться на поиски подходящей тряпки, как вдруг углядела надпись, выведенную пальцем поверх серого слоя:

Не вздумай меня забыть…

Следующие дни прошли в экспериментах.

Первым делом я научилась легко переноситься в убежище и, что уже сложнее, возвращаться обратно. Пробовала проделать похожий трюк с другими местами, но нет, получалось только с межмирьем. Ну и ладно.

Летать тоже пробовала и тоже обломалась. Просто как-то вдруг пришло в голову, что плата могла не ограничиться связью с его «берлогой». Мало ли на что его кровь способна? Но нет, пока способность к перемещению оставалась единственной.

Делать нечего, пришлось смириться.

Закутавшись в теплый плащ так, что один нос торчал, я неспешно бродила между торговыми рядами. Сумка, в которой с утра позвякивали пузырьки с зельями, опустела, и в ней нашлось место для кулька с пирожками и нескольких лент. Глаз то и дело цеплялся за очередную обновку, но вместе с холодом на меня напала такая апатия, что даже торговаться с очередным купцом было лень. Чувствую, этим и ограничусь.

Кабы не Бриалина, давно бы дома косточки грела, так нет же, приходится здесь шастать! Потому как наставница с известных пор наотрез отказывается ходить в село в одиночку. Вот и приходится ждать, пока она очередному страждущему лечение пропишет или некстати расшалившегося беса изгонит.

Я остановилась у пестрого прилавка и принялась разглядывать готовую одежду. А вон то черно-зеленое платье вполне ничего…

— Горячая выпечка! С пылу, с жару пирожки! Покупай-налетай… — горланила дородная помощница пекаря.

— А вы слыхали, — доверительно шепнула тощая тетка приземистому лысоватому мужичку, — поговаривают, будто в окрестном лесу опять волкодлак объявился.

Уткнувшись в меховой ворот, я презрительно фыркнула. Эка невидаль! В наших краях подобные слухи каждую зиму ходят. Народ сплетничает, но всерьез никто не боится, даже не опасается. А нечисть обсуждаемая если и существует, то реального вреда никому не причиняет. Это я не понаслышке знаю, потому как третью осень в этом самом лесу провожу.

Отвернувшись от сплетников (ибо ничего интересного все равно не расскажут), я обогнула большую лужу, очередного зазывалу и собралась уже заглянуть к местной лекарке в надежде напроситься на кружку горячего чая, как буквально кожей ощутила неладное. Медленно обернулась. Так, что тут у нас?

На соседнем прилавке было разложено оружие. Признаться честно, я ко всякого рода железкам была холодна, разве что мечами своих постояльцев бывших тихо восхищалась. И то исключительно на расстоянии. Здесь же и вовсе не было ничего особенного. Добротные ножи, множество самых разнообразных кинжалов и парочка мечей. Плюс всякая мелочь.

Ну еще купец симпатичный: высокий, плечистый, светловолосый. Темно-зеленые глаза смотрят на мир серьезно, и голос, рассказывающий единственному покупателю про товар, глубокий, бархатистый. Я подумала, прикинула и пришла к выводу, что за прилавком, вероятнее всего, сам кузнец. Редко, но и такое встречается.

И вот тут до меня дошло, что именно зацепило внимание. Светловолосый продавец свой товар не расхваливал, просто объяснял, что к чему. Вот этот кинжал лучше взять, если и в самом деле им пользоваться собираешься, а вон тот — если только на поясе носить да перед дружками форсить. В душу как-то незаметно прокралось уважение.

Увы, только в мою. Замотанный в темный дорожный плащ покупатель лишь делал вид, будто слушает. Интуитивно ощутив, что дело нечисто, я шагнула ближе и притворилась, будто заинтересовалась узорчатыми ножнами.

— Вон тот еще покажите. — Затянутый в перчатку палец ткнул в лежащий на противоположном краю прилавка кинжал с рукоятью в виде змеи, раскрывшей пасть для укуса.

Кузнец потянулся в указанном направлении.

Замотанный же незаметно сунул руку в карман, я уловила красноватый отблеск.

«Парализующий амулет!» — пронеслось в голове. И в самом деле, на черном шнурке болтался красный, пульсирующий силой камень.

А дальше я начала совершать глупости.

— Ах ты, мерзкий ворюга! — заверещала на всю небольшую площадь и, напрочь забыв обо всех колдовских знаниях, просто бросилась на незнакомца, сшибая его с ног.

Вот когда убедилась, что злодейка-судьба не дремлет. Амулет все-таки сработал, хоть и не в полную силу. И вместо того, чтобы парализовать кузнеца, пока этот криминальный элемент тащил у него что-то ценное, заряд угодил в меня. Не обездвижил, зато отшвырнул шагов на десять, да еще и о стену каменную приложил.

Надо бы запомнить на будущее, что добрые дела совершать чревато. Шишками и синяками, например.

— Совсем очумела, девка?! — взревел бандюга и закопошился в складках широченного плаща.

А то! В противном случае уж точно не полезла бы в чужие неприятности. Своих мне мало, что ли?

— Сам ты девка, а ее госпожой колдуньей величать надобно, — возмутились откуда-то сбоку.

Место действия обступила гомонящая толпа. Я спешно спихнула с себя тщедушного мужичонку, отлепилась от стены, отдышалась… и почувствовала, как в бок уперлось что-то, что туда упираться уж точно не должно. Скосила глаза. Так и есть, нож!