Ужас. Иллюстрированное повествование о нечистой силе - Игорь Винокуров

Заявление под бомбёжкой

Страдающие от полтергейстных «нападений» семьи в поисках защиты нередко обращаются в официальные инстанции. Но те зачастую оказываются бессильными. Пример тому — события, жертвой которых стала одна киевская семья. Ей досталось писать и такое заявление:

Начальнику жилуправления Печерского района г. Киева тов. Шляхтину И.П. от Полонского С.М., прожив, г. Киев, ул. Лумумбы, д.20, кв. — [21]

Заявление

Прошу оказать немедленную помощь в ликвидации аварийного, угрожающего для жизни состояния электросети в моей квартире.

Обращались и за помощью в домоуправление № 313, в Киевэнергосбыт, в аварийную службу электросети Печерского района, в Киевэнерго, в пожарную инспекцию, в райжилуправление и в Печерский райисполком.

Никто не оказал нам помощи, каждый ссылается на то, что это не его участок работы.

За свои средства полностью переложили всю внутреннюю проводку. Смертельная опасность висит над головой.

Никто не верит, что электролампочки сами вывинчиваются, падают и, естественно, разбиваются. Сегодня вывинтились плафоны и упали на постель сыну, а что будет завтра?

Почему никто не хочет серьёзно заняться этим вопросом?

Окажите немедленно содействие. Может быть, нужно вызвать научно-исследовательскую лабораторию?

Дело не терпит отлагательства. Положение, в котором мы оказались, описать просто невозможно.

Прошу выслать специалиста для фиксации всего происходящего, чтобы убедиться в истине.

Копию этого заявления, направленного адресату в начале 1975 года, прислал мне по моей просьбе Семён Миронович Полонский, в то время — рабочий Киевского экспериментального завода. А узнал я о том, что творилось тогда в его квартире, из письма Семёна Мироновича в редакцию газеты «Труд», которое он отправил 1 декабря 1989 года. За несколько дней до этого в «Труде» была напечатана статья И.Царёва «У чёрта на куличках», в которой описывались события, в чём-то схожие с теми, что 15 лет тому назад пережила семья Семёна Мироновича. Поэтому он просто не мог оставить эту статью без ответа.

Так что же это были за события, даже краткое описание которых так взволновало Семёна Мироновича и всю его семью?

Впервые в ту «нехорошую» московскую квартиру я попал вечером 6 ноября 1989 года, вместе с моим коллегой В.Н.Фоменко, которому позвонили из местного отделения милиции, попросив оказать помощь в расследовании происходящего.

Вошли в квартиру. Там царил страшный беспорядок, словно бы прошёл свирепый ураган… Пол усыпан осколками стекла. Языки копоти и выжженные пятна на обоях. В закопчённом углу стоял обгорелый остов телевизора, рядом — такое же обгорелое кресло. Большинство оконных стёкол разбиты, некоторые окна зияют дырами. На подоконниках лежали обугленные книги, другие обгорелые предметы. Ни одной целой электролампочки. Проводка местами обуглена, вместо люстры висят почерневшие провода. Почернело и на местах бывших выключателей и розеток. Электросчётчик и щит, на котором тот крепился, прислонены к стене в коридоре. Там, где они крепились, всё выворочено, торчат провода. Чувствуется сильный, резкий запах озона. Его свежесть неприятно контрастировала с общей картиной дикого разгрома. В совмещённом санузле — груды осколков от унитаза, сливного бачка, раковины. На полу — расколотые на двое чугунные кронштейны от раковины. Наружный край ванны опирается на стопку кирпичей. Хозяева квартиры собирают вещи, выносят мебель. Идёт срочная эвакуация.

Постепенно стала выясняться общая картина. Нечто подобное уже было дважды — в 1982 году и весной 1989 года. Тогда взрывались электролампы, портились провода. Сами собой вывинчивались пробки. Они с силой вылетали из своих гнёзд и пробивали висевшее напротив зеркало. По совету электрика поменяли проводку на наружную. Но в обоих случаях «чудеса» длились недолго, а происходившее весной 1989 года было значительно слабее, чем семь лет тому назад.

А тут всё началось в конце октября — начале ноября 1989 года, когда живущие в этой квартире три женщины — мать и две её взрослые дочери — стали очевидцами происшествий, несуразность которых явно отрицала любой мало-мальски здравый смысл. Вскоре к ним присоединились родственники, знакомые, соседи по подъезду, а также заместитель начальника 132-го отделения милиции майор Никогосов, майор Хацкевич и сержанты милиции Алтухов, Васильков, Василюк, Курьянов, Макаров, Юнько. В квартире творилось нечто явно непонятное, то, чего просто не могло быть. Сами собой срывались с места, летали или падали различные предметы, открывались газовые и водяные краны, взрывались электролампы, трескались и бились оконные стекла — вначале внутренние, а потом наружные, бились стеклянные плафоны у люстр. Из щитка выворотился электросчетчик, потом сам щиток, квартиру обесточили, но явления продолжались. Однажды майор Никогосов велел всем выйти из квартиры на лестничную клетку, проверил, не осталось ли кого. После этого в пустой квартире раздался мощный взрыв. Вошли и увидели, что на месте унитаза — груда осколков. В другой раз в пустой, без людей, квартире на мелкие гранулы разбилась стеклянная трёхлитровая банка. На глазах у милиционера Василькова в комнате, где, кроме него, никого не было, с шумом покатилась по полу одна из двух рядом стоявших табуреток. Проехав полметра, сама остановилась. Милиционер Василюк видел, как пятак сам собой со звоном двигался по полу. Но наиболее разрушительные силы проявлялись в ванной комнате. Однажды там ударил фонтан горячей воды. Вызванные сантехники сказали, что кран горячей воды был срезан как бритвой: «Нам бы такую!» Выдвинулись из стены ванной комнаты кронштейны, крепившие раковину, они еле держались. Их вместе с раковиной положили на пол. Через некоторое время раздался взрыв: раковина — вдребезги, каждый из чугунных кронштейнов оказался расколотым на две части. Выворотились две чугунные ножки из-под ванны, одна из них раскололась вдоль. Время от времени ощущался резкий запах озона. Всеобщее разорение довершил второй пожар. Одновременно вспыхнуло в двух комнатах, разделённых третьей, в которой не горело. Жить в такой беспокойной квартире стало не только невозможно, но и опасно. Пришлось срочно эвакуироваться.

Рис. 58. Разрушения в ванной комнате. Внизу — осколки сливной трубы, сливного бачка и унитаза.

Рис. 59. Расколовшиеся кронштейны от раковины в ванной комнате и выворотившиеся из-под ванны ножки; одна из них раскололась вдоль.

Но единодушия в оценке происходящего не было. Не все верили, что всё происходит само собой. Кое-кто приписывал всё это домовому, «Барабашке» или нечистой силе, — надо же это как-то хоть себе объяснить! Другие, более критически настроенные, полагали, что это козни не дьявола, а хозяев. Мол, хотят получить другую квартиру. Так рассудили и в ДЭЗе, в кое-кто даже в исполкоме райсовета.

Особым недоверием отличался один из соседей по подъезду. Но когда на его глазах какой-то предмет сам собой поднялся в воздух и, огибая препятствия, полетел прочь, сосед изменил своё мнение на противоположное и даже согласился рассказать об этом происшествии перед телевизионной камерой. Эту телепередачу, подготовленную по моей просьбе режиссёром А.А.Горовацким (создателем — вместе с В.М.Возчиковым — знаменитого телефильма о «Барабашке») и показанную 1 декабря 1989 года, запомнили многие телезрители. Эта телепередача и статья «У чёрта на куличках» (появившаяся также не без моего участия), как и было мною с В.Н.Фоменко задумано, сделали своё дело. Обе эти акции в значительной мере рассеяли недоверие к происшедшему со стороны местных органов власти и способствовали принятию мер по социальной защите пострадавших. Задачу же их защиты от местных органов власти взял на себя В.Н.Фоменко.

К сожалению, как мы ни старались, не удалось защитить прекрасного и отзывчивого человека — заместителя начальника 132-го отделения милиции майора Никогосова Тиграна Айкоповича. Ведь во многом благодаря ему и его подчинённым жильцы этой несчастной квартиры были избавлены от печальной необходимости противостоять грозным обвинениям в разгроме собственной квартиры. Будучи непосредственными участниками и свидетелями тех необычных событий, майор Никогосов Т.А. и его подчинённые не только подтвердили их подлинность, но и мужественно заявили об этом по Центральному телевидению. Кроме того, Тигран Айкопович дал и соответствующие «показания» в исполкоме райсовета. И, как говорится, претерпел за всё это по службе… Но тут уже мы с В.Н.Фоменко почти ничего сделать не смогли.

Описанные выше разрушительные феномены были лишь частично отражены в статье «У чёрта на куличках». Но Семён Миронович Полонский, написавший заявление, с которого начинается эта глава, как человек, уже переживший нечто подобное, сразу же понял, что в его квартире происходило нечто примерно то же самое. Вот как он описывает то, что было в 1974–1975 годах в его собственной квартире в городе Киеве.