Сталь - Катя Саммер

Егор резко опускает меня ногами на землю и, ухватив лицо огромными ладонями, целует глубоко и тягуче. После таких поцелуев можно забыть, как тебя зовут.

— Поехали.

Моргаю, и вот уже Сталь ведет меня за руку вдоль дороги.

— Домой, — будто приказывает Егор, — поймаем попутку. Тут с ночным такси напряженка.

— Но дома твоя мама, — говорю я очевидные вещи и теряюсь под темным взглядом, как школьница.

Глупая, глупая Рори.

— Но ведь… — я пытаюсь исправиться и кусаю щеку, — есть твоя роскошная машина.

Егор задирает вверх бровь, а я облизываю губы, которые сушит ветер.

— Блть, пошли.

Как мы не набрасываемся друг на друга в старом «опеле», хозяин которого болтает без умолку, я просто не понимаю. Учитывая, что ладонь Егора не прекращает размеренно двигаться во мне прямо под подолом платья, подводя к грани и не пуская за нее. Он еще умудряется между делом отвечать тому-самому-незатыкающемуся-водителю-бизнесмену, который сбивает меня своим трепом!

Высаживают нас на повороте в поселок, и дальше мы с Егором бежим за руку, как малолетние влюбленные.

— Быстрее! Он догонит нас!

— Егор, блин!

— Что, Егор? Это ты захотела черешни. На, держи.

Всучив мне бейсболку, полную ягод, он подхватывает меня на руки и бежит прямо по лужам, пока за нами со старым дряхлым псом гонится такой же древний старик, чей огород был осквернен.

— Черт, ключи, — обшаривая карманы, ругается Егор и сильнее прижимает меня к капоту. — Минута, — шепчет мне в губы.

Он отходит на шаг, потом возвращается и целует снова, будто не может оторваться. Я тоже все понимаю, но никак не могу его отпустить.

— Минута — это целая вечность, — я быстро и на удивление ловко расстегиваю его джинсы и запускаю ладонь за пояс.

Прохладные пальцы и горячая кожа слишком ярко контрастируют друг с другом, и мы одновременно стонем.

— Минута. — Егор все же вырывается из моих объятий и, не оглядываясь, но тяжело дыша, с расстегнутой ширинкой шагает к дому.

Боже.

Я трогаю пекущие губы и улыбаюсь в темноту. Облокачиваюсь на капот и смотрю на черное, как сама ночь, небо. На нем сейчас ни звезды, только полумесяц хмуро и тускло светит, как будто заскучав в одиночестве.

Боже, боже мой.

Мысли путаются. Пальцы дрожат. Прохладный ветер вроде бы и остужает меня, но не настолько, чтобы, увидев вернувшегося Егора, не наброситься на него с поцелуями снова.

Я хочу его, так хочу.

— Садись в машину, — с трудом оторвав меня от себя, чеканит Сталь.

— Зачем?

— Отъедем.

— Ты пьян.

— До леса один квартал по задворкам, — он смотрит мне в глаза, — садись. Я хочу, чтобы ты громко кричала.

Боже-твою-мать-мой!

В ту же секунду я послушно падаю на сиденье. На тихой и плохо освещенной дороге сельской местности нам уже никто не мешает, поэтому, пока Егор доставляет нас к месту похоти и разврата, я наклоняюсь, оттягиваю его боксеры вниз и облизываю член.

— Блть, Рори!

Это звучит как отчаянная мольба остановиться, но Егор напротив только сильнее давит мне на затылок. Я позволяю ему гладить мои волосы и задавать ритм, пока он поочередно нажимает педали, пока не сворачивает с дороги на гравий и не тормозит, чтобы заглушить машину, резко потянуть меня к себе и вгрызться губами-зубами-языком в мой рот.

Нет, это точно какое-то наваждение. Никогда и никого в жизни я не желала так, как Егора Сталь. Даже Брэд Питт в роли Джо Блэка меркнет рядом с ним, хоть в это сложно поверить. Даже сейчас, целуясь без остановки, мне нужно больше. Я жадничаю. Мне необходимо больше Егора, больше кожи, больше контакта. Я уже перебираюсь через приборную панель, когда он останавливает меня.

— Нет. Давай назад.

Егор подталкивает меня обратно, сам выходит из автомобиля, а я рычу-пыхчу и закатываю глаза. За что сполна получаю, едва забравшись в салон «мерседеса».

Егор усаживает меня сверху и сминает бедра. Его член упирается мне в задницу. Мы оба устали от прелюдии, поэтому все происходит быстро: он задирает мою юбку к талии, отодвигает трусики в сторону и резко входит. А ощутив, какая я влажная и готовая, без пауз и сантиментов начинает двигаться во мне.

Я прихожу в себя с третьим или пятым вскриком. Понимаю, где я и с кем, и сильнее цепляюсь за мускулистые плечи. Я чуть подаюсь вперед, и мы оба шипим, потому что становится глубже и острее.

Егор замирает, когда видит, что я двигаюсь сама. Смотрит на меня с ухмылкой и кивает, будто уступая мне.

Теперь я руля? Охренительно, боже.

Я несколько раз медленно опускаюсь-поднимаюсь и остаюсь довольной, заметив, как напрягается шея Егора — единственное, что всегда его выдает. Чуть качнувшись вперед, я тяну его рубашку наверх, потому что хочу его трогать.

Впившись ногтями в широкие ключицы, я наклоняю голову и кусаю Егора за мочку уха, как это ранее делал он. Только его мне не переиграть. Он резко дергает меня за волосы, оголяя шею, и проводит по ней языком. Ну а после пары ловких движений раздевает меня до белья и атакует грудь. На несколько долгих мгновений я теряюсь. Вернуться в реальность, к тем самым ритмичным толчкам заставляет лишь звонкий шлепок по заднице.

— Ах, — я вздыхаю и тотчас задыхаюсь, так как Егор проводит влажным языком по моим соскам. Легко и невесомо. А затем сжимает ладони на моей талии и помогает двигаться быстрее, жестче.

С ума сойти.

Я не знаю, сколько длится этот забег — мне кажется, целую вечность, помноженную на столько же, но я и правда громко кричу, когда кончаю. Сдержаться просто невозможно — это слишком остро и ярко, до слез из глаз и дроби в висках. Егор уже сам насаживает меня до предела и финальными толчками вбивается между ног, продлевая мой оргазм и приближая свой.

В какой-то миг, когда я уже, кажется, не живу, он резко выходит и помогает себе рукой, а я наконец вспоминаю, как дышать. Тело еще подрагивает. Я чувствую теплую жидкость, стекающую по животу, и улыбаюсь, тихо хихикаю — это нервное или гормоны.

— Можно было в меня, — шепчу я. Мы ведь все равно не предохраняемся. Я чиста и не думаю, что Егор подставлял бы меня. А что касается детей…

Он качает головой, смеется и тянется к бардачку между сидениями, откуда достает салфетки.

— Охуенно, — комментирует Егор, вытерев себя и меня.

— Да, охуенно, — впервые за все время ругаюсь я при нем. Всегда стеснялась.

Он очень легко касается моих губ губами, а я прикрываю глаза и