Клеймо змея - Джордж Брейген

Ему легко было различать участвующих в схватке, потому что местные жители были низкорослые, приземистые и с короткими волосами, а расправлявшихся с ними пришельцев можно было рядом с ними назвать гигантами, настолько высоки и широкоплечи были эти суровые воины в кожаных доспехах. Что-то в их облике казалось Цеенор-Зера знакомым, и некоторое время он не мог понять, что именно его беспокоит при взгляде на них. И неожиданно память его откликнулась! Валузиец даже зашипел от нахлынувшей на него ярости, когда узнал в жестоких пришельцах племя атлантов.

Тысячу лет назад их предки так же коварно подплыли к валузийским берегам и высадились в тихих живописных бухтах, созданных богами только для наслаждения и радости. Варвары захватили земли, принадлежащие Цеенор-Зера, и начали истреблять его подданных, таких же, как и он, людей-змей.

До вторжения атлантов Валузия жила счастливо и спокойно. Искусные ремесленники изготавливали самые совершенные украшения, пасечники разводили пчел, а строители использовали мед для особых растворов. Никто из валузийцев никогда не вкушал меда, это было запрещено богом Цатогуа, но все мечтали отведать молодых пчел, едва успевших уснуть под воздействием дурманящего дыма.

Атланты разрушали все на своем пути. Полыхали пасеки и валузийские жилища, уютные дома-ячейки с белыми полукруглыми крышами-куполами, горели многочисленные храмы и замки знати, хитроумно сплетенные из бесчисленного количества дубовых ветвей и крытые пластинами из черепашьих панцирей. Черные жирные тучи пожарищ заволакивали небо над владениями Цее-нор-Зера, и только мраморные чертоги его дворца оставались нетронутыми.

Благородных валузийцев свирепые атланты нарекли «зловонными пчелоедами», они убивали искусных мастеров и строителей, а их чешуйчатой кожей обтягивали свои огромные щиты. Малолетних детей, нежно переливающихся ребятишек с еще неокрепшими гребешками на головах, они топили в священных источниках или подвешивали за хвостики возле храмовых жертвенников.

И вот сейчас, спустя тысячу лет, Цеенор-Зера снова встретил этих жестоких чужеземцев, необузданных дикарей, воняющих звериным потом. Он готов был прикончить их всех – о, с каким наслаждением валузиец рассекал бы грудь каждого из них и вырывал бы оттуда сердца, швыряя их в кровавую дымящуюся кучу. Но он мог убить только одного – такова была воля Красного Хрусталя, возражать которой Цеенор-Зера не мог.

За тысячу лет из его памяти не исчез образ одного из вождей атлантов, голубоглазого гиганта с развевающимися темными волосами. Именно этот вождь руководил поисками Сокровищницы в чер-номраморном дворце Владыки Змеиного Скипетра, и, если бы была такая возможность, Цеенор-Зера избрал бы для своей мести именно его. Или похожего на него воина.

Ждать пришлось недолго. Один из атлантов, распалившись страстью, выволок из занимающегося пламенем шатра молодую девушку, отчаянно отбивающуюся руками и ногами, взвалил ее на плечо и с животным рычанием потащил в сторону леса. Недалеко от дерева, за которым притаился Цеенор-Зера, он опустил свою жертву на влажную от тумана траву и одним движением резко разорвал ее легкое одеяние.

Пиктская молодица кричала и жалобно стонала, но ее старшие братья в это время погибали под ударами чужеземцев, поэтому никто не мог вступиться за ее честь.

Всего в нескольких шагах от Цеенор-Зера хрипло дышал разгоряченный атлант и скулила под ним девушка. На поляне мелькали в зареве горящих шатров тени, доносились предсмертные крики и вопли ужаса. Тысячу лет назад в Валузии в каждом поселении можно было бы увидеть точно такую же картину, и точно так же воины-атланты сеяли кругом: смерть и разрушение. Словно и не было этого мучительного тысячелетия, а земля все это время находилась вместе с Цеенор-Зера в тяжелой дреме.

Атлант насытился девичьим телом и поднялся на ноги, пренебрежительно опершись ладонью о ее обнаженное тело. Он оправил свои кожаные доспехи и уже собирался вернуться на поляну, чтобы успеть еще размозжить голову кому-нибудь из пиктов, как вдруг за его спиной раздался тихий голос, напоминающий, скорее, шипение морской волны, возвращающейся обратно в море после прилива. Глаза воина широко раскрылись, потому что демон звал его!

Больше всего Цеенор-Зера опасался, что атлант сразу умрет от страха, как это было с некоторыми из племени пиктов, и тогда он не успеет насладиться мучениями варвара. Но охнула и безжизненно замерла распростертая на траве голая девица, а атлант только упрямо тряхнул густой гривой спутанных длинных волос и выхватил меч, висевший до этого у него на поясе.

Никто еще не встречал вызов с таким бесстрашием, отметил Цеенор-Зера, хотя от его взгляда не укрылось и движение левой руки атланта, с суеверным страхом вцепившейся в оберег, свисавший на мощную грудь на кожаном шнурке. Воин закричал, какая-то ритуальная фраза на родном языке, судя по всему, должна была придать ему силу в борьбе, но первым он не решался вступить в схватку, а шаг за шагом отступал спиной к освещенной поляне, на которой бесчинствовали его собратья.

С легким шуршанием Цеенор-Зера скользнул по траве и отрезал ему путь к отступлению – воину ничего не оставалось, как развернуться спиной к лесу, чтобы не пропустить маневр чешуйчатолицего демона. И тогда меч атланта взмыл в воздух и устремился на Цеенор-Зера. Движение вышло стремительное, острие едва слышно просвистело, и любой другой соперник, скорее всего, уже лишился бы головы, но валузиец легко уклонился едва уловимым движением и даже мягко отвел в сторону перепончатой рукой страшное лезвие боевого меча. Воин еще не догадывался, как беспощадно разит эта перепонка.

Первая неудача не смутила атланта. Немного пригнувшись и расставив в стороны руки, он кружил вокруг, делая ложные выпады, пока меч его не устремился вперед с быстротой молнии, нацеливаясь острием прямо в грудь Цеенор-Зера. И снова меч пронзил пустой воздух, но не успел воин возвратить руку, как валузиец коротким движением смертоносной перепонки ударил его сверху по запястью.

Яростный рев вырвался из груди варвара, потому что кость его хрустнула, и кисть отлетела в сторону, не переставая крепко сжимать рукоятку меча. Левой рукой он судорожно сжал обрубок правой, из которой хлынула кровь, и во весь голос что-то завопил на своем наречии, обращаясь в сторону поляны. Даже в туманной темноте было заметно, как побледнело от боли его смуглое лицо. Он пятился назад, спиной к лесу, и с безумным взором выкрикивал какие-то проклятия. Но неожиданно нога его наткнулась на тело пиктской молодицы, безжизненно раскинувшейся на влажной траве, – атлант споткнулся, потерял равновесие и опрокинулся навзничь.