Умри завтра - Питер Джеймс

Ее тошнило от тревоги, внутренности свернулись от злости в тугой клубок. Она напряженно думала. Думала о Шерли Линсет, теплота которой внезапно сменилась холодом. Кейтлин для нее очередная пациентка. Через год-другой даже не вспомнит ее имени, останется лишь палочка в статистике.

– Я поеду в аптеку, – сказала она. – Когда вернусь, покажешь мне сайты тех самых брокеров.

По пути она остановилась у газетного киоска посмотреть в «Аргусе» новую информацию о трех телах. Увидела большую статью с заголовком: «Полиция по-прежнему недоумевает по поводу найденных в канале тел». Всмотрелась в лица мертвых подростков. Обратила внимание на предположения, что они являются донорами органов.

В душе шевельнулось что-то темное. Оставив газету на стойке, чтоб дома ее не увидела Кейтлин, Линн купила пачку «Силк кэт» с десятью сигаретами, вернулась к машине, закурила трясущимися руками.

55

Много лет назад детектив Рой Грейс еще в чине сержанта присутствовал на месте взлома небольшой винной лавки на Куинс-Парк-роуд рядом с ипподромом и безобразным комплексом Центральной больницы Брайтона и Хоува.

Хозяина лавки Генри Батлера, бритоголового молодого человека с безупречным произношением, больше волновало качество украденного вина, чем сам взлом. Пока криминалисты делали свое дело, посыпая поверхности порошком в поисках отпечатков, он без конца сокрушался, что у этих конкретных брайтонских подонков вообще нет вкуса. Филистимляне прихватили несколько коробок дешевой бурды и не тронули тонкие вина, которые пить гораздо приятней. Грейсу он сразу понравился, и с тех пор, когда была нужна бутылка к особому случаю, он шел к нему.

Во вторник в четыре часа, взяв краткий запоздалый обеденный перерыв, Грейс остановил «форд-фокус» без опознавательных знаков у маленького непритязательного магазинчика под названием «Винный погреб Генри Батлера». Генри Батлер был на месте, по-прежнему с выбритой головой, золотым кольцом в ухе, козлиной бородкой, в рабочих брюках из грубой хлопчатобумажной ткани и рубашке без ворота, словно только что вернулся со сбора винограда. Как только дверь захлопнулась, Грейс сразу почуял знакомый кислый винный запах, смешанный с более сладким запахом ящиков из свежераспиленных деревянных планок.

– Добрый день, суперинтендент Грейс! – воскликнул хозяин. – Очень рад вас видеть. Все преступления уже раскрыты, можно с чистой душой совершать возлияния?

– Хорошо бы, – улыбнулся Грейс. – Как идут дела?

Батлер кивнул на пустой магазин.

– С вашим приходом день становится чуточку лучше. Чем могу соблазнить?

– Мне нужна особая бутылка шампанского, Генри, – сказал Грейс. – Самого дорогого.

– Молодец! Вот что приятно слышать. – Батлер исчез за дверью крошечного заставленного офиса, оттуда простучал вниз по ступенькам.

Грейс взглянул на только что поступившее на телефон сообщение: ничего серьезного, просто напоминание, что на завтра у него назначена стрижка в салоне, куда самозваный гуру в области стиля Гленн Брэнсон требует заходить ежемесячно. Осмотрел пыльные бутылки, лежащие на боку на полках и стоящие в деревянных ящиках на полу. Мельком заметил заголовок в «Аргусе»: «Брайтон вновь обрел статус столицы Англии по числу смертей от наркотиков».

Мрачная статистика, но, по крайней мере, сегодня она вытеснила с первой страницы расследуемое им дело.

Через пару минут Генри Батлер вернулся, почтительно держа в руках прямоугольную бутылку.

– Вот довольно соблазнительный «Круг». Один глоток, и пойдешь плясать!

Грейс усмехнулся.

– Только для вас, сэр, двести семьдесят пять фунтов, причем с десятипроцентной скидкой.

Усмешка канула в черную дыру.

– Черт, я вовсе не имел в виду настолько дорогое. Я не русский олигарх, а коп, если вы позабыли!

Торговец бросил на него вопросительный, притворно-суровый взгляд.

– Есть сладкая испанская кава[20] по девять фунтов. Мы ее дома пьем летом. Прекрасно.

– Слишком дешево.

– Правильно. Никогда не опускайтесь до дешевки. Имеется особое шампанское. Для вас, сэр, – семнадцать фунтов. Богатый маслянистый букет, послевкусие, сложный бисквитный стиль. Джейн Маккитти описывала дегустацию в «Санди таймс».

Грейс покачал головой:

– Все равно слишком дешево. Мне нужно что-то особенное, только я не хочу закладывать дом.

– Что скажете о сотне фунтов?

– Не так страшно.

Торговец опять на некоторое время исчез в чреве магазина.

– Вот вам собачье ухо! «Луи Родерер Кристал» двухтысячного года. Лучший год за десятилетие. Последняя бутылка в моих закромах. Красота! Обычно сто семьдесят пять, но я обещал вам за сотню, так что она ваша.

– Беру.

– Драгоценный алмаз, – одобрительно кивнул Генри Батлер.

Грейс вытащил бумажник.

– Кредитка годится?

Батлер как будто получил пинок в мошонку.

– Умеете прижать человека, когда он в упадке. Ну ладно, – пожал он плечами. – Говорите, по особому случаю?

– Не то слово.

– Налейте ей бокал, и она вас полюбит навеки.

Грейс улыбнулся.

– На это я и надеюсь.

56

Линн сидела возле кровати Кейтлин, уставившись в компьютер. Люк, сгорбившись на стуле у туалетного столика, деловито стучал по клавиатуре одним пальцем, поглядывал одним глазом на экран.

Кейтлин в течение последнего часа расхаживала в халате взад-вперед по комнате. Линн с облегчением видела, что она уже выглядит чуточку лучше, хотя снова чешется, царапает руки так сильно, будто их искусали насекомые. Надев наушники, попеременно смотрит старый сериал по телевизору с выключенным звуком и сосредоточенно набирает какой-то текст на своем лиловом мобильнике, потирая пятки об изножье кровати.

Люк тыкал в клавиши почти час, прочесав «Гугл», другие поисковые программы, пробуя разные сочетания фраз со словами «органы», «покупка», «доноры», «печень». Отыскал дебаты в парламентской ассамблее Совета Европы по поводу противозаконной торговли человеческими органами, на другом сайте прочел о хирурге с Харли-стрит[21] по имени Реймонд Крокет, которого в 1990 году исключили из медицинского реестра за приобретение в Турции почек для четырех пациентов. И кучу всяких споров о том, следует ли автоматически изымать органы для трансплантации после смерти донора, который не возражал против этого при жизни.

Но никаких брокеров он не нашел.

– Ты уверен, что это не миф, Люк?

– В одном сайте Филиппины называются «однопочечным островом», – сообщил он. – Там можно купить почку типа за сорок тысяч долларов, включая операцию. В том самом сайте сказано и про брокеров… – Он вдруг остановился.

На экране возникла клинически-белая надпись на угольно-черном фоне: «Трансплантацион-Централе». Меню сверху предлагало выбрать язык. Люк щелкнул на британский флажок, и через некоторое время открылось новое окно.

«Добро пожаловать в „Трансплантацион-Централе“ – ведущую в мире брокерскую фирму, поставляющую человеческие органы для трансплантации.

Конфиденциальные глобальные услуги, тайна личности гарантируется.

Свяжитесь с нами по телефону, электронной почте или посетите мюнхенский офис по предварительной договоренности».

Линн напряженно вглядывалась в экран компьютера, чувствуя нараставшее возбуждение. И опасность. Возможно, действительно существует альтернатива тирании Шерли Линсел и ее команды. Другой способ спасти дочь.

Люк оглянулся на Кейтлин:

– Слушай, мы как бы чего-то нашли.

– Классно, – бросила она.

Руки дочки легли Линн на плечи, теплое дыхание коснулось шеи – она тоже смотрела на экран. Потом буркнула:

– Жуть какая… Думаете, у них есть прайс-лист? Как при покупках в «Теско» по Интернету?

Линн фыркнула, радуясь, что Кейтлин вроде бы возвращается к более или менее нормальному состоянию.

– Ладно, – сказала она, – пошлем сообщение.

И начала диктовать. Люк печатал:

«Я мать пятнадцатилетней девушки, которой срочно требуется пересадка печени. Мы живем на юге Англии. Можете нам помочь? Если да, сообщите, пожалуйста, какие услуги оказываете, какую информацию мы должны предоставить. Искренне ваша Линн Беккет».

Перечитав, оглянулась на Кейтлин:

– Ну как, ангел мой?

Дочь горько улыбнулась, пожала плечами:

– Как скажешь.

Люк отправил текст.

– Может, надо номер телефона сказать? – спросила Кейтлин. – Адрес или еще что-нибудь?

Линн думала, яростно ворочая мозгами.

– Возможно. Не знаю.

– Вреда ведь не будет? – заметила Кейтлин.

– Не будет, – согласилась мать.

Люк послал второе сообщение с номером мобильника Линн и кодом Англии.