У-Цзин: Семь военных канонов Древнего Китая - Ральф Сойер

Затем, когда У Ци увидел, что принцесса с пренебрежением относится к министру Вэй, он действительно отклонил предложение У-хоу. У-хоу стал подозревать его и больше не доверял ему. У Ци, опасаясь, что его обвинят в каком-нибудь преступлении, покинул государство и отправился в Чу. Правитель Чу Дао-ван слышал, что У Ц и слывет достойным, поэтому когда тот прибыл, он назначил его первым министром. У Ци сделал законы понятными, рассмотрел постановления, убрал лишние ведомства и разогнал дальних родственников правящего долю, чтобы учить и поддерживать военных. Он уделял основное внимание укреплению армии и борьбе с защитниками «горизонтальных и вертикальных» союзов[60]. На юге он усмирил Бай Юэ. На севере он захватил Чэнь и Цай и заставил отойти силы «трех Цзинь». На западе он [успешно] атаковал Цинь. Другие удельные князья были обеспокоены возрастающей мощью Чу, в то лее время все члены правящего дома мечтали навредить ему. Когда Дао-ван умер, его родственники и главные министры восстали и напали на У Ци. Он побежал к телу правителя и спрятался под ним. Когда его преследователи стреляли в него из луков, стрелы, поражая его, попадали также и в тело Дао-вана.

Когда Дао-ван был погребен и на трон взошел молодой принц, он приказал Министру справедливости казнить всех тех, кто стрелял в У Ци и попал в тело правителя. Тех, кто был признан виновным и казнен, а также их истребленных родственников[61] было более семидесяти».

Придворный историограф говорит: «В наше время установился обычай, когда речь заходит об армии и формированиях, всегда говорить о тринадцати главах Сунь-цзы и стратегии У Ци. Ныне многие имеют их. Поэтому я не обсуждал их, но вместо этого говорил о том, к чему привели их деяния. Есть такая пословица: “Тот, кто может совершить поступок, необязательно может говорить об этом; тот, кто может говорить о чем-нибудь, необязательно может исполнить это”. Придуманная Сунь Бинем стратегия против Пан Цзюаня была великолепна, но он не смог уберечь самого себя от жестокого телесного наказания. У Ци [пытайся] убедить Вэнь-хоу, что стратегические выгоды [обеспеченные естественными условиями местности] не так хороши, как добродетель. Однако его действия в Чу, суровые и жестокие, а также недостаток добродетели привели к тому, что он потерял жизнь. Разве это не трагично!»

Даже умирая, У Ци сумел применить успешную стратегию и отомстить уже после смерти, ибо он знал, что, пытаясь убить его, враги осквернят тело правителя и будут казнены.

Современные ученые, например, Ч.Гудрич, удивленные, видимо, присутствием в биографии таких компрометирующих материалов, как убийство У Ци своей жены, изучали его биографию внимательнейшим образом и пришли к выводу, что в основе ее — сплав недостоверного и не заслуживающего доверия материала, который был доступен придворному историографу. Мнения об исторических заслугах У Ци разделились, большая часть его биографических данных рассматривается либо как романтическое приукрашивание, либо как анахронизм или просто сомнительный материал. Однако поскольку в обширной литературе двух столетий, последовавших за смертью У Ци, он упоминается многократно, похоже, что У Ци действительно обладал приписываемыми ему способностями и был удачливым стратегом и командующим. Краткое рассмотрение наиболее значимых сведений из этой литературы не только позволит узнать о личности и характере, но и даст возможность понять те принципы и идеалы, которым он следовал.

У Ци, подчеркивавший, как и Шан Ян, главенство закона и необходимость изменений в управлении ради достижения могущества государства, выше всего ценил верность (прежде всего — верность слову). Изложенная в трактате «Хань Фэй-цзы» история вместе с комментариями самого Хань Фэй-цзы, так говорит об этом:

Однажды У Ци вышел из дома и столкнулся со своим старым другом. Он остановил его и пригласил на трапезу. Друг ответил: «Я приду. Я скоро вернусь и отобедаю вместе с тобой». У-цзы сказал: «Я буду ждать». К ночи друг все не приходил, но У Ци ждал его и не притрагивался к пище. На следующие утро он послал своего человека разыскать друга, и только когда т от пришел, он поел вместе с ним.

[Комментарий Хань Фэй-цзы]: «Когда верность проявляется в малом, устанавливается великая верность. Поэтому правитель собирает вокруг себя верных. Когда наградам и наказаниям не верят, запреты и указы не будут выполняться. Пример тому явил Вэй-гун, который, нападая на Юаня и Цзи Чжэна, спасал голодных. Поэтому У Ци ждал своего друга и не ел один».

Другой эпизод из «Хань Фэй-цзы» рассказывает, как У Ци расстался с женой из-за ее маленького проступка (а не убил, как говорится в «Ши цзи»). Его шурин объясняет этот поступок фанатичным подчинением закону:

У Ци, родом из Цзо-ши в Вэй, приказал жене соткать шелковую лепту. Когда он измерил ее и обнаружил, что она уже, чем должна была быть, он заставил ее переделать работу. «Хорошо», — сказала она. Когда лента была готова, он измерил ее снова, но она опять не была должного размера. У Ци был в ярости. Жена сказала: «Когда я начинала, я установила основу, она не могла измениться». У Ци прогнал ее. Она попросила старшего брата просить у У Ци возможности вернуться, но он сказан: «У Ци — человек закона. Он опирается на закон и потому может совершать большие дела в большом государстве. Поэтому первым делом он должен установить закон в отношениях с женой, а затем использовать его [в управлении]. Оставь надежду вернуться». Младший брат жены был в большой милости у правителя, поэтому она просила заступничества у правителя. У Ци не стал ничего слушать, он покинул Вэй и отправился в Цзин [Чу].

По другой версии, разрыв с женой произошел из-за слишком большого усердия жены, сделавшей больше — а не меньше — того, что хотел У Ци:

У Ци, показывая жене шелковую ленту, сказал: «Сделай мне точно такую же». Когда работа была закончена, он сравнил две ленты и нашел, что та, которую сделала его жена, исключительно хороша. У Ци сказал: «Я приказал соткать ленту, чтобы она была похожа на эту, по твоя получилась намного красивее. Как это так?» Жена ответила: «Материал один и тот же, но я старалась сделать ее лучше». У Ци сказал: «Это не то, о чем я прост». Он приказал ей сменить одежды и вернуться [в свою семью]. Ее отец просил [принять ее обратно], но У Ци заявил: «В семье Ци не бросают слов на ветер».

Такое объяснение вполне сходится с легистской идеей о том, что никто не должен выходить за рамки предписанной роли. Этот принцип военные стратеги провозглашали основной добродетелью, необходимой в боевых сражениях.

Другое требование стратегов — нерушимость наград и наказаний, ибо она воплощает доверие к административной системе. Успешное воодушевление людей предполагает не только использование и наград, и наказаний, но и абсолютную уверенность в том, что они неизменны в каждом конкретном случае. У Ци твердо верил в силу «двойной рукояти», как определил это Шан Ян, и особенно в способность наград явить собой самый сильный стимул для людей, такой, который побудит их рисковать жизнью. Хотя обучение, организация, тренировка и взывание к чувству стыда должны предшествовать овладению духом людей, следующий эпизод показывает, что залог успеха и достижения цели— вера людей в полководца и его слово:

Когда У Ци находился на посту Защитника Западной реки, [у государства Цинь] на границе была маленькая сторожевая башня. У Ци хотел напасть на нее, ибо она приносила много вреда крестьянам. Однако нужды для собирания закованных в доспехи войск не было. Тогда он установил у северных ворот ось экипажной повозки и издал указ: «Тот, кто сможет вынести ее через южные ворота, получит в награду лучшие земли и прекрасный дом». Вначале никому не удавалось выполнить это, но, наконец, кто-то смог передвинуть ее. Когда он вернулся [от южных ворот], У Ци вознаградил его в соответствии с указом. После этого он положил огромный мешок с красными бобами за восточными воротами и издал указ, который гласил: «Тот, кто сможет вынести его через западные ворота, будет награжден, как и первом случае». Люди соревновались, чтобы выполнить это. Тогда У Ци отдал приказ: «Завтра мы атакуем башню, кто первым вскарабкается па нее, получит чин дафу[62] и будет награжден лучшими землями и домом». Люди сражались за то, чтобы вскарабкаться на башню, и взяли ее в одно утро.

В биографии, включенной в «Ши цзи», говорится, что У Ци учился у Цзэн-цзы; однако поскольку это хронологически невозможно, это, вероятно, был сын Цзэн-цзы Цзэн Шэнь, у которого У Ци учился три года. Если сведения Сыма Цяна достоверны и Цзэн Шэнь действительно стал презирать У Ци за нарушение долга сыновней почтительности — главной заповеди проповедовавшегося Цзэн-цзы конфуцианства— У Ци, возможно, бросил учебу ради военных штудий, к которым изначально питал склонность. Однако повсюду в «У-цзы» он выступает в защиту политики, основанной на четырех фундаментальных конфуцианских добродетелях: гуманности, справедливости, нормах поведения и Дао Неба. Здесь явно учитывается новая реальность периода «Борющихся Царств», когда правители государств в большой степени зависели от согласия населения участвовать в любом военном предприятии. Знаменитая (хотя, возможно, и вымышленная) дискуссия с У-хоу во время плавания вниз по Западной реке, упоминаемая в других текстах, убеждает, что У Ци верил в добродетель больше, чем в простое стратегическое преимущество. В другом диалоге с правителем сразу по восшествии того на престол У Ци говорит о «доступности правителя» и о том, что он должен твердо держать в руках власть и не позволять знати бесчинствовать: