Мальчик. Рассказы о детстве - Роальд Даль

— Мне бы хотелось сначала посмотреть на вас в деле, — ответил он.

Так что вечером они вместе отправились в «Ритц» на улице Керзон.

— Какое-то время мне не стоит появляться в «Лордз-Хауз», — пояснил Генри.

На первом обороте колеса рулетки Генри поставил сто фунтов на номер 27. И выиграл. Другой раз он поставил на четвертый номер. И снова выиграл. Итого: 7500 фунтов прибыли.

Стоявший рядом с Генри араб сказал:

— Я только что проиграл пятьдесят пять тысяч фунтов. Как вам это удается?

— Повезло, — пожал плечами Генри. — Просто повезло.

Потом они перешли в зал для игры в блэк-джек, и там за полчаса Генри выиграл еще 10 000 фунтов. И на этом остановился.

— Теперь я вам верю. И готов работать с вами, — произнес потрясенный Джон Уинстон, когда они вышли на улицу.

— Начинаем завтра, — сказал Генри.

— Вы в самом деле собираетесь проделывать это каждый вечер?

— Да, — ответил Генри. — Мне придется часто переезжать с места на место, из страны в страну. И каждый день я буду пересылать вам свои выигрыши банковским переводом.

— Вы хоть представляете, о каких суммах идет речь?

— О миллионах, — с готовностью ответил Генри. — Около семи миллионов в год.

— В таком случае я не смогу работать в этой стране, — заявил Джон Уинстон. — Большая часть прибылей будет уходить на налоги.

— Поезжайте в любую другую страну, — согласился Генри. — Мне без разницы. Я вам полностью доверяю.

— Поеду в Швейцарию, — решил Джон Уинстон. — Но не завтра. Я не могу просто собраться и улететь. Я же не свободный холостяк, вроде вас, у меня обязательств полно. Надо поговорить с женой и детьми. Известить партнеров по фирме о своем увольнении. Продать дом. Найти другой в Швейцарии. Детей из школы забрать. На все это нужно время!

Генри вытащил из кармана те семнадцать с половиной тысяч, которые только что выиграл, и протянул деньги товарищу.

— Вот кое-какая мелочевка. Перебьетесь, пока суд да дело. Но не тяните. Хочется начать поскорее.

Через неделю Джон Уинстон уже был в Лозанне, в конторе на высоком склоне холма с очаровательным видом на Женевское озеро. Семья должна была приехать к нему при первой же возможности.

И Генри приступил к работе.

За год он перевел Джону Уинстону в Лозанну чуть более восьми миллионов фунтов. Деньги переводились пять дней в неделю на счета швейцарской компании «Орфанаж С. А.», то есть «АО Сиротские Дома». Никому, кроме Джона Уинстона и Генри, не было известно, откуда поступают деньги и для какой цели. Что до швейцарских властей, так их никогда не интересует, откуда берутся деньги. Генри переводил деньги через банки. Перевод в понедельник всегда оказывался внушительнее прочих, потому что Генри включал в него выигрыши не только за пятницу, но и за субботу и воскресенье, когда банки не работают. Он передвигался по свету с ошеломительной быстротой, и зачастую Джон Уинстон догадывался о его местопребывании только по адресу банка, со счетов которого поступали деньги в тот или иной день. Сегодня деньги могли прийти, скажем, из банка Манилы. Завтра из Бангкока. Они поступали из Лас-Вегаса, Кюрасао, Фрипорта, с Каймановых островов, из Сан-Хуана, Нассау, Лондона, Биаррица. Они приходили отовсюду, изо всех городов мира, в которых были крупные казино.

Семь лет все шло замечательно. В Лозанну прибыло почти пятьдесят миллионов фунтов, которые переводились на счета в надежных банках. Джон Уинстон учредил три сиротских приюта — во Франции, в Англии и в Соединенных Штатах. И еще пять были на подходе.

Потом начались мелкие неприятности. У владельцев казино хорошо налажена система обмена информацией, и хотя Генри всегда соблюдал предельную осторожность и никогда не выигрывал чересчур много за один вечер в одном месте, все же в конце концов о нем пошла молва.

Его умудрились вычислить однажды вечером в Лас-Вегасе, когда Генри неосмотрительно выиграл по сто тысяч долларов в трех разных казино, которые, как оказалось, принадлежали одной шайке.

А потом произошло вот что. На следующее утро, когда Генри в гостиничном номере собирался в аэропорт, в дверь постучали. Вошел коридорный и шепотом сообщил Генри, что в вестибюле его дожидаются двое. Другие сторожат черный ход. Серьезные люди, доложил коридорный, и у Генри мало шансов уцелеть, если он сейчас выйдет на лестницу.

— С какой стати вы меня предупреждаете? — поинтересовался Генри. — Почему вы на моей стороне?

— Я ни на чьей стороне, — ответил тот. — Но всем известно, что вчера вечером вы выиграли кучу денег, и я подумал, что могу рассчитывать на щедрый подарок, если помогу вам улизнуть отсюда.

— Спасибо, — поблагодарил Генри. — Но как мне выбраться? Я заплачу вам тысячу долларов, если вы мне поможете.

— Легко, — обрадовался коридорный. — Скидывайте вашу одежду и надевайте мою форму. Потом выйдете через вестибюль со своим чемоданчиком. Только сначала свяжите меня. Лучше я полежу тут на полу связанный по рукам и ногам, а то они догадаются, что это я вам помог смыться. Скажу, что у вас был пистолет и я ничего не мог сделать.

— Где взять веревку? — спросил Генри.

— У меня в кармане, — расплылся в улыбке коридорный.

Генри надел зелено-золотую униформу коридорного, которая пришлась ему почти впору. Потом крепко связал парня и затолкал носовой платок ему в рот. Спрятал десять стодолларовых банкнот под ковром, чтобы коридорный смог забрать их потом.

Внизу в вестибюле двое приземистых, толстых черноволосых головорезов внимательно оглядывали каждого, кто выходил из лифта. Но они едва удостоили взглядом человека в зеленой с золотом форме и с чемоданчиком в руке, который уверенной походкой прошел через вестибюль и скрылся за крутящейся дверью на улице.

В аэропорту Генри поменял прежде запланированный маршрут и купил билет на следующий рейс в Лос-Анджелес. Похоже, что впредь дела пойдут не так хорошо, сказал он себе. Но коридорный подсказал ему интересную мысль.

Прилетев в Лос-Анджелес, Генри направился в Голливуд и Беверли-Хиллз, где живут киношники, и занялся поисками лучшего гримера. Им оказался Макс Энгельман. Генри нанес ему визит. И тот понравился ему с первого взгляда.

— Сколько вы зарабатываете? — спросил у него Генри.

— Около сорока тысяч долларов в год, — ответил Макс.

— Я буду платить вам сто тысяч, — предложил Генри, — если вы отправитесь со мной и станете моим гримером.

— Что это значит? — удивился Макс.

— Сейчас расскажу, — пообещал Генри. И рассказал.

Макс стал вторым человеком, которому Генри открыл свою тайну. Первым был Джон Уинстон. А когда Генри показал Максу, как он может читать карты, Макс рот открыл от изумления.