Доска-призрак - Дэвид Бишоф

Нилрем прочитал заклинание. Звездный космос растворился и сменился сперва полной темнотой, а затем...

Вокруг были сумерки. Маг стоял на цементной дорожке, а в ушах у него гудело. По городской улице сновали такси и автомобили, осенний ветерок шелестел листвой. Мимо прошагал человек в пальто, с номером «Нью-Йорк тайме» под мышкой.

Кроули Нилрем сморгнул.

Он привалился спиной к каменной стене дома и, преодолевая слабость во всем теле, осмотрелся по сторонам.

Вывеска на углу дома утверждала, что он находится на пересечении Западного Центрального парка с Восемьдесят восьмой улицей. Значит, маман обосновалась в Нью-Йорке! Вот так номер! Впрочем, при ее-то доходах и связях она может себе это позволить. Вопрос заключался в другом: почему она никак не расстанется с этим скучным миром однообразных людишек, маниакально влюбленных в свою науку и технику? Хотя Нилрем родился именно здесь, полюбить этот мир было не в его силах.

Воздух насквозь провонял выхлопами автомобилей, отбросами и псиной. Нилрем закашлялся, взял себя в руки (ух, до чего же он ненавидел запах Манхэттена! Слава Богу, мама живет не в Нью-Джерси!) и попытался не думать о том, что выглядит сейчас как претендент на миску супа от «Армии спасения». Он пошел вниз по Восемьдесят восьмой, надеясь, что у маман найдется для него нормальная одежда.

Матушкин особняк стоял у пересечения улицы с Коламбус-авеню. Нилрем сразу же отметил про себя, что с тех пор, как он гулял здесь в последний раз, местность не особенно изменилась. Он свернул за угол и увидел, что его любимая забегаловка на Восемьдесят пятой улице уцелела. Впрочем, проходящие по улице люди, очевидно, принадлежали к более высоким слоям общества, чем те, что гуляли здесь в былые времена.

«Так-так-так, — подумал он. — По крайней мере что-то в мире остается стабильным».

Он разыскал особняк, на всякий случай взглянул на табличку с именем владельца, висевшую рядом со звонком (миссис Эрнестина Беннетт... да, именно так звали матушку здесь, хотя, естественно, это не было настоящим именем), и нажал на кнопку.

Ему пришлось позвонить еще дважды, прежде чем раздался голос:

— Эй, кто там?

— Это Кроули, мама, — отозвался он.

— Кто?!

Проклятие! Она никак не может запомнить, как его зовут.

— Это Пирожок, мама. Ну же! Элмор! Ваш сыночек!

— Пирожок! Как мило с твоей стороны, что ты решил меня навестить! Дай-ка я позвоню, чтобы тебя впустили. Сейчас-сейчас, посмотрим, получится ли... до сих пор не могу научиться справляться с этим замком и решеткой...

Дверь зажужжала.

— Так, Пирожок. Теперь толкай дверь и входи. Я на верхнем этаже, сынуля. Не наследи, пожалуйста.

Кроули Нилрем повернул дверную ручку и вошел в дом. В конце прихожей была вторая дверь, но она оказалась незапертой.

Он перевел дыхание и переступил порог, гадая, чем же окончится этот неожиданный визит.

Он от души надеялся, что маман избавилась от своих любимых зверюшек. Конечно, из демонов получаются отличные сторожевые псы, особенно в таком городе, как Нью-Йорк, но тут же возникают большие проблемы с гостями и магазинными посыльными. У Кроули сейчас не было ни магии в запасе, ни сил, ни терпения разбираться с каким-нибудь летучим бульдогом или крококотом.

Ему повезло: он беспрепятственно поднялся по лестнице на третий этаж.

Мать снова изменила интерьер. На месте элегантных стульев и столов в стиле ретро теперь стояла унылая черно-бело-серая современная мебель.

Но на третьем этаже все было иначе. Здесь оказалось куда уютнее: пахло старинными книгами и воском, египетскими и абиссинскими благовониями и очаровательно женственной магией.

Вдалеке звякнули китайские колокольчики. Со старого проигрывателя доносилась негромкая мелодия — «Лунная река».

— Мама! — позвал Кроули Нилрем. — Мама, я здесь.

Одна стена была сплошь увешана книжными полками. На кофейном столике лежало целых четыре хрустальных шара разных размеров, на карточном столике — колода Таро. В пепельнице валялся окурок, дым от него еще не выветрился. «Маман по-прежнему верна своим кубинским горлодерам», — подумал Нилрем, покачав головой.

Позади раздался стук каблучков.

Нилрем обернулся.

Мать в изумлении застыла.

— Сынуля, — проговорила она, — ты выглядишь... просто... просто ужасно!

Ее лицо с резкими чертами было уже не первой молодости. И неудивительно, ибо она была старше самой древней старухи в этом мире. Ее черные с проседью волосы, совсем недавно уложенные в изящную прическу, струились мягкими волнами. На ней было голубое вечернее платье.

— Я же вас предупреждал, матушка, — ответил Нилрем, — что у меня кризис! Невероятных масштабов!

— Да-да, конечно. Ты звонил на прошлой неделе... или это было вчера? Надеюсь, мой совет тебе пришелся кстати. Как поживает лапочка Язон? — За разговором маман не забывала наносить на шею мазки нежнейших французских духов.

— Он мертв, мама! — с нетерпением воскликнул Нилрем. — А его телом завладел не кто иной, как сам Колин Роулингс!

— Ах, этот противный мальчишка! — Маман чихнула и закрутила колпачок на пузырьке с духами. — Мало его в детстве шлепали!

— Мама, — торопливо проговорил Нилрем, — он наложил на остальных магов Заклятие Стазиса!

— Что ж, неглупо с его стороны! Давай, сынуля, рассказывай дальше, но поспеши. Сегодня в балете танцует Барышников. Ты же знаешь, я просто без ума от этих крепких русских ляжек! — В ее бледно-голубых глазах блеснул шаловливый огонек.

— Он меня чуть не убил, мама!

Мать смерила его строгим взглядом.

— Я, конечно, понимаю, что мальчикам нужно развлекаться, но тебе не кажется, что вы зашли чересчур далеко, Сидни?

— Меня теперь зовут Кроули, мама, — сказал он, стиснув зубы, чтобы не завопить. — Судьба Вселенной, судьбы всех вселенных висят на волоске. Если Роулингс доберется до Ключа к Божеству Игр... Я при одной мысли об этом начинаю трястись!

Миссис Беннет пожала плечами.

— А у нас тут все тихо. У меня есть несколько ручных демонов. Если хочешь, могу дать их тебе на подмогу. Что ты на это скажешь, Эндрю?

— Никаких демонов, мама! Я не могу... Я... Мне пришлось связаться с силами Добра, чтобы спасти свою шкуру.

Глаза женщины на мгновение вспыхнули... но она тут же овладела собой и вгляделась в лицо мага.

— Об одном тебя прошу: не приводи никого из этой нудной компании на мои вечеринки, — сказала она.

— На вечеринки? Ну что вы?! — удивился Нилрем. — Они не любят светских развлечений. Они предпочитают, чтобы их распинали, побивали камнями или утыкивали стрелами... если уж решаются выйти на публику.