Когда сбываются мечты - Барбара Делински

— О Броди, — прошептала я, и просьба приехать чуть не сорвалась у меня с губ. Я хотела, чтобы он еще раз поговорил со мной о детях, хотела, чтобы он обнял меня при этом. Я могла справиться с волнением и не собиралась потакать собственным эмоциям. Но Броди был моим лучшим другом, и я нуждалась в его поддержке. Несправедливо лишить меня еще и этого.

Тихо, с ласковым пониманием в голосе, которое чуть не довело меня до слез, Броди произнес:

— Я приеду к тебе завтра утром, когда уже будет светло, хорошо?

Мои мысли постоянно возвращались к Дину Дженовицу, и когда раздался еще один телефонный звонок этим вечером, я была уверена, что звонил именно он. Но я услышала Рону. Я напряглась при звуках ее голоса.

— Клер, почему ты не звонишь? Мама спрашивает о тебе непрерывно. Она хочет видеть только тебя, а я постоянно должна искать оправдания твоему молчанию. Неужели так трудно набрать номер?

— Я говорила с ней сегодня утром.

— Конни воображает, что с тобой произошло что-то ужасное. Ей очень плохо, Клер. И я не знаю, сколько она протянет.

Я смотрела на ночной океан и чувствовала, как погружаюсь во мрак.

— А что говорят врачи?

Рона фыркнула.

— Полдня я бегала в поисках хотя бы одного из них. Я полагаю, они меня избегают, и ты должна знать почему. Потому что они ничего не могут ответить. Когда я прижала их к стенке, они уткнули свои ручки в карту и напустили на себя глубокомысленный вид, как будто обдумывали новое лечение. Только вот никакого лечения нет и в помине. И мама прекрасно это знает. Она стала такой невыносимой, что с ней просто невозможно находиться рядом. Знаешь, что она хочет, чтобы написали в ее некрологе? Ты только представь! Она хочет, чтобы все помнили ее как домохозяйку.

Я измученно улыбнулась.

— Ты нужна мне здесь. Ты мне здесь очень нужна! Когда ты сможешь приехать?

— Я не знаю.

— Ну, а я не знаю, как долго я все это выдержу. Я же не могу прекратить навещать ее, Клер. Ты понимаешь.

— Ты выполняешь колоссальную работу.

— Я не в состоянии поддержать мать. Я пытаюсь, но у меня ничего не получается. Конни не хочет, чтобы с ней сидела я, она хочет видеть рядом тебя. Ты действительно нужна здесь.

— Я знаю, Рона. Но у меня нет ни одной свободной минутки. Я должна тебе сказать…

— Ой, у меня тут звонок на второй линии. Послушай, я жду очень важного звонка. Я перезвоню тебе завтра. Подумай, не можешь ли ты прилететь на уикенд. Я даже смогу встретить тебя в аэропорту. И позвони маме. Пожалуйста.

— Привет, мам, — пропела я. — Как ты?

— Умираю, — последовал невнятный ответ.

Это слово потрясло меня. Если она сдалась, я просто взбешусь. Она не имела права сдаваться, не имела, после всего того, что уже пережила.

— Мы все умираем, сразу после того как рождаемся. Как ты себя чувствуешь?

— Почему ты не звонишь? Боль просто невыносима, а твоя сестра ничего не может сделать. Что-то случилось?

— Нет. Почему ты спрашиваешь?

— У тебя какой-то странный голос.

Конни знала обо всех взлетах и падениях в моей жизни. Я хотела, чтобы она знала и о том, что происходило сейчас. Хотела, чтобы она заверила меня, что как бы плохо ни шли дела в суде, все закончится хорошо. Я жаждала услышать от нее, что я самая лучшая мать в мире.

Но она могла расстроиться и почувствовать себя еще хуже. Она и так слишком слаба. Я не могла допустить, чтобы Конни унесла с собой в могилу еще и эту боль или, что еще хуже, чтобы эта боль отняла у нее жизнь.

— У меня проблемы на работе, — ответила я. — Но ничего такого, что заслуживало бы времени и внимания.

— Когда я увижу тебя снова?

— Скоро, мам. Я вернусь так скоро, как только смогу.

— Доктора тебя слушают. Я чувствую себя лучше, когда ты здесь.

— Я постараюсь. Но, возможно, это удастся сделать только через несколько недель.

— Я скучаю по тебе.

— Я подумаю, что можно сделать. Я позвоню тебе еще сегодня. А ты пока отдохни. Я хочу, чтобы ты прекрасно себя чувствовала на День Благодарения. Хорошо?

Я очень не хотела брать трубку, когда телефон зазвонил снова в половине десятого вечера. Я чувствовала себя настолько опустошенной, как будто за день прожила три жизни, а мне еще надо было распаковать последнюю сумку и развесить по шкафам одежду, если я еще собиралась носить ее без капитального ремонта. Но вдруг это звонил Джонни, с ним я хотела поговорить. Или Кикит. Или Дин Дженовиц.

Звонил Дин. Я моментально почувствовала тревогу.

— Я понимаю, что нам надо встретиться, миссис Рафаэль. — Я слышала, как на другом конце провода шелестят страницами. — Вас устроит следующий понедельник, в два?

— Да, конечно, но я все же надеялась, что мы сможем поговорить раньше. — В моем голосе звучало вполне уместное отчаяние. Я полагала, что он уже привык иметь дело с отчаявшимися людьми.

Шелест страниц усилился, и послышалось неторопливое, задумчивое цоканье языком.

— Возможно, я смогу освободиться в пятницу в десять, но не думаю, что так будет лучше.

— Если я встречусь с вами в пятницу, мой муж сможет подъехать к вам в понедельник. Он уже звонил вам?

— Нет.

— А его адвокат?

— Нет. Поскольку понедельник у меня свободен, я буду ждать вас в понедельник. А вашему мужу я назначу встречу, когда он сам мне позвонит.

— Когда вы планируете поговорить с детьми?

— Когда я сочту, что получил уже достаточно информации от их родителей.

— И сколько времени займет общение с нами?

— Это зависит от многих вещей.

— Например?

— Дело по опеке отнимает много времени, миссис Рафаэль.

— Понимаю, — ответила я и замолчала, но только для того, чтобы перевести дыхание. — Только вот каждый день, проведенный вдали от детей, превращается в настоящий кошмар как для них, так и для меня.

— Они находятся со своим отцом. С ними ничего не случится.

Откуда Дин мог это знать? Откуда такая уверенность, что Дэнис не жестокий отец? Откуда он знал, какое эмоциональное потрясение переживали мои дети от неожиданного расставания их родителей? С чего он взял, что с ними ничего не случится? И меня не волновали его десять ученых степеней. Это не делало его экспертом, когда дело касалось моих детей!

— Так договорились, в понедельник в два? — спросил он.

— Да, доктор Дженовиц, я действительно очень переживаю за детей.

— Суд тоже переживает, именно поэтому их и оставили с отцом. Почему бы нам не поговорить об этом в понедельник? Вы знаете, где находится мой офис?

— Да.

— Хорошо. Тогда до встречи.

Я не обладала способностью предугадывать события. Я просто делала то, что должна была делать, переходя от решения одной задачи к решению другой. И если бы я сейчас находилась дома с детьми, я продолжала бы вести себя по-прежнему. Заботы о детях занимали все мое время, я просто не успевала размышлять.