«Люди в верности надежные…». Татарские муфтияты и государство в России (XVIII–XXI века) - Ренат Ирикович Беккин

12 июня 1990 г. была принята Декларация о государственном суверенитете Российской Советской Федеративной Социалистической Республики, в статье 5 которой провозглашалось: «верховенство Конституции РСФСР и Законов РСФСР на всей территории РСФСР; действие актов Союза ССР, вступающих в противоречие с суверенными правами РСФСР, приостанавливается Республикой на своей территории». Таким образом, Декларация обеспечивала условия, в которых закон СССР «О свободе совести и религиозных организациях» не применялся на территории России. Закон «О свободе вероисповеданий», который, в соответствии с правовой системой советского государства, должен был развивать и конкретизировать положения общесоюзного закона, фактически дублировал последний на территории РСФСР.

В другом важном положении Декларации говорилось о том, что «РСФСР гарантирует всем гражданам, политическим партиям, общественным организациям, массовым движениям и религиозным организациям, действующим в рамках Конституции РСФСР, равные правовые возможности участвовать в управлении государственными и общественными делами» (ст. 12). Иными словами, вопреки действовавшему законодательству, как общесоюзному, так и российскому, провозглашавшему отделение государства от церкви, в новом законе предусматривалась возможность для участия религиозных объединений в управлении государственными делами. Это создавало если не правовую, то идеологическую основу для вмешательства Московского патриархата и других религиозных центров в работу государственных институтов. Подобные формулировки в Декларации были вызваны стремлением руководства России заручиться поддержкой со стороны религиозных объединений и верующих.

В статье 10 Закона РСФСР «О свободе вероисповеданий» было сформулировано крайне важное положение: «Ни одна религия или религиозное объединение не пользуются никакими преимуществами и не могут быть подвергнуты никаким ограничениям по сравнению с другими» (ст. 10). Эта статья в полной мере соотносилась со статьей 5 Закона СССР «О свободе совести и религиозных организациях».

Однако поскольку закон РСФСР готовился в большой спешке, целый ряд его положений вызывал вопросы. Например, термин «свобода вероисповедания», заимствованный из законодательства первой половины XX в. Согласно толковому словарю русского языка С. И. Ожегова и Н. Ю. Шведовой, вероисповедание – это «религия, религиозная система, а также официальная принадлежность к одной из ее разновидностей»[621]. Иными словами, употребление термина «вероисповедание» не учитывает мировоззренческие взгляды людей, не принадлежащих ни к одной из разновидностей религиозных систем, то есть значительной части населения страны. В законе также не было четко сформулировано определение свободы совести[622].

Однако, несмотря на имевшиеся недостатки, закон в целом устраивал представителей различных религиозных объединений. Верующие имели возможность регистрировать свои общины или не делать этого. Не существовало на законодательном уровне и ограничений для миссионерской деятельности. Неслучайно на начало 1990‐х гг. приходится пик активности зарубежных проповедников – представителей различных протестантских церквей и новых религиозных движений. Таким образом, в 1990 г. на религиозном рынке России была реализована такая форма, как совершенная конкуренция[623]. Все участники рынка обладали равными правами в таком вопросе, как предложение религиозного продукта потребителям. Регулятор в лице государства не наделял на нормативно-правовом уровне какую-либо отдельную религию или религиозную организацию особым статусом.

Такое положение дел было выгодно всем религиозным объединениям в стране, за исключением тех, которые претендовали на исключительное положение либо на общефедеральном уровне, либо только на региональном. Организациями, стремившимися установить монополию в определенных сегментах религиозного рынка, в те годы были РПЦ и Центральное духовное управление мусульман России (ЦДУМ). Неслучайно именно со стороны руководства этих двух организаций чаще всего звучала критика в адрес закона «О свободе вероисповеданий» и призывы ограничить деятельность некоторых религиозных объединений[624].

Федеральный закон «О свободе совести и о религиозных объединениях» 1997 г

В 1993 г. была принята Конституция, в которой закреплялись принципы свободы совести. Россия провозглашалась светским государством, в котором «никакая религия не может устанавливаться в качестве государственной или обязательной» (ст. 14, п. 1), а религиозные объединения – отделенными от государства и равными перед законом (ст. 14, п. 2)[625]. В ст. 28 говорится следующее:

Каждому гарантируется свобода совести, свобода вероисповедания, включая право исповедовать индивидуально или совместно с другими любую религию или не исповедовать никакой, свободно выбирать, иметь и распространять религиозные и иные убеждения и действовать в соответствии с ними.

Однако еще до принятия Конституции в российском парламенте велись дискуссии об изменении принципов регулирования деятельности религиозных объединений. В июле 1993 г. в Верховном Совете были приняты поправки в закон «О свободе вероисповеданий», предусматривавшие, в частности, запрет на осуществление религиозно-миссионерской, издательской и религиозно-пропагандистской деятельности для зарубежных религиозных организаций и лиц, не имевших гражданства РФ[626].

Президент Ельцин отклонил этот законопроект как нарушавший принципы свободы совести. После силового разгона Верховного Совета в октябре 1993 г. исполнительная власть к его обсуждению уже не возвращалась. Но сам вопрос об изменениях в закон не был снят с повестки дня и вновь был поднят в избранной в декабре 1993 г. Государственной думе – нижней палате нового российского парламента.

Среди депутатов Думы были распространены две точки зрения на вопрос о правовом статусе религиозных объединений в стране. Одна сводилась к тому, чтобы государство и впредь, в соответствии с принципами Конституции и закона «О свободе вероисповеданий», воздерживалось от вмешательства в деятельность религиозных объединений. Сторонники другой точки зрения выступали за то, чтобы особо выделить «традиционные культурообразующие религии, являющиеся религиями большинства верующего населения», и предоставить им больше прав по сравнению с новыми религиозными движениями (НРД). Первую точку зрения в основном представляли депутаты из демократических партий. Вторую – коммунисты и националисты[627].

В 1995 г. новый законопроект, подготовленный правительством, был внесен в Государственную думу, но прошло некоторое время, прежде чем он начал обсуждаться и дорабатываться[628]. Изменения были направлены в основном на ограничение деятельности зарубежных миссионеров и российских НРД. Законопроект был практически единогласно одобрен Государственной думой в первом чтении 16 июля 1996 г.[629]

К проекту закона поступило около 400 поправок от депутатов обеих палат парламента[630]. В частности, предлагалось заменить по всему тексту понятие «религиозные объединения и организации» на «традиционные религиозные объединения (конфессии) и их организации и иные религиозные организации»[631]. Кроме того, в статье 1 законопроекта предлагалось ввести пункт 2 в следующей редакции:

Традиционными религиозными объединениями (конфессиями) в России признаются православие, ислам, буддизм и иудаизм как исторически сложившиеся, объединяющие большинство верующих граждан и способствующие формированию и сохранению государственного единства народов России[632].

Эти поправки не были учтены. В качестве компромиссного был выбран следующий вариант. В преамбулу закона включили формулировку об особом значении некоторых религий в истории России. Но и содержание преамбулы также вызвало острые дискуссии.

В обсуждении законопроекта на всех стадиях активное участие принимали представители РПЦ. В июне 1997 г. закон был принят парламентом и поступил на подпись президенту. Ельцин