Чужак с острова Барра - Фред Бодсворт

В  конце концов она заговорила,  и  Рори уловил в  ее голосе грустную нотку капитуляции.

— Нам нужно совсем маленькое каноэ,  — объяснила она, — которое можно дотащить до  Кишамускека.  Без каноэ мы  не  сможем обследовать болото и озеро. Но придется на себе тащить его по болоту две мили.

— О'кэй. А лучше бы достать два каноэ. Тогда меньшее оставим на озере -  нам  все равно туда возвращаться.  Выходим рано.  Гуси активнее всего спозаранку,  во время  кормежки,  тогда их легче всего разыскать.  Когда восходит солнце?

— В половине четвертого.

— О'кэй. Значит, выходим в половине четвертого.

Они сидели с Джоан Рамзей на веранде я пили чай,  от которого Кэнайна сперва    все    отказывалась.    Кэнайна   посмотрела   иллюстрации   в орнитологических справочниках Рори и  твердо заявила,  что  тот  гусь из белощеких казарок.

— Называйте его белощекой казаркой,  если вам так угодно,  -  сказала она,  -  а  я  буду по-прежнему звать его ман-тай-о.  На  кри это значит "чужак". Звучит гораздо романтичней.

— Прекрасно, — согласился Рори. — Я тоже буду звать его ман-тай-о.

— Оставив Кэнайну и миссис Рамзей на веранде,  он отправился в лавку, где договорился с  Бертом Рамзеем насчет подвесного мотора и двух каноэ. Пока  он  ходил,  Кэнайна поднялась наверх,  в  свою прежнюю комнату,  и стащила вниз большой чемодан с платьями, который оставила там две недели назад.  Как  только Рори  вернулся,  она  тотчас же  встала и  собралась уходить.  Рори взял чемодан Кэнайны и  проводил ее  домой,  в  индейский поселок.

Когда он вернулся, Джоан встретила его торжествующей улыбкой.

— Не знаю, как вы этого добились, но я очень рада, — воскликнула она. — Сама попросила свой чемодан с платьями.  Это была не моя идея. А когда я пригласила ее к завтраку, тотчас же согласилась. Она будет здесь в три часа.

Рори тоже не знал,  каким именно образом он этого добился,  однако не нашел  в  том  ничего удивительного.  Некоторое время  он  полагал,  что Кэнайна исключение;  но стоило нажать на нее,  и она отреагировала точно так  же,  как  все остальные.  Он  по-прежнему привлекает девиц,  словно магнит;  прошло четыре года,  пока Рори предавался в  университете более важным занятиям, но магнит этот не утратил былой силы.

ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ВОСЬМАЯ

Было совсем темно, когда около трех часов утра Рори спустился вниз, в кухню,  где Джоан Рамзей,  в халате и шлепанцах,  варила овсянку.  Через несколько минут  входная  дверь  отворилась,  и  в  столовой послышались легкие шаги.  В  дверях появилась Кэнайна.  Взглянув на нее Рори чуть не поперхнулся от изумления.

Куда девалась шаль,  резиновые сапоги?  Вместо них на  ней были серые габардиновые спортивные брюки  и  тот  плотно прилегающий синий свитер с высоким воротом,  в  котором она  была,  когда они впервые встретились в поезде.  Поверх свитера — ярко-красная вельветовая куртка, туго стянутая в талии поясом, волосы схвачены красной лентой под цвет куртки. На ногах мокасины из лосиной кожи, спереди расшитые красным бисером. Губы слегка, чуть заметно подкрашены.

Застенчиво потупив глаза, она сказала:

— Я сама их сшила.

— Что сшила? — спросила Джоан Рамзей.

— Мокасины. Знаете, из меня получается вполне сносная мускек-овак.

— Никогда не видела тебя такой хорошенькой, — сказала Джоан Рамзей.

— Хорошо,  что мы уходим в  такую рань,  -  ответила Кэнайна,  — а то индейцы подумали бы, что я напялила мужские штаны.

— Джоан Рамзей принялась жарить бекон,  затем приготовила сандвичи им на дорогу.

— Можно взять у вас заварку,  сахар и банку сгущенки? — спросил Рори. — Мы разведем костер,попьем чаю.

— Ну конечно, — сказала Джоан Рамзей. — На берегу перекусить хотите?

Рори взглянул на Кэнайну.

— Наверное, — ответила она.

— Я дам вам с собой одеяло: подстелите, чтобы не засыпать еду песком.

Пока Рори и Кэнайна завтракали,  быстро светало.  Потом миссис Рамзей вручила Рори пакет с провизией и одеяло,  и они вышли из дому в бледном, тусклом свете занимающегося дня.

Каноэ стояли на берегу, где Рори оставил их накануне.

Мотор был установлен на большом каноэ с  прямоугольной кормой,  каноэ поменьше привязано к  нему  буксирным тросом.  Рори  оттолкнул лодки  от берега,  оба влезли в большую.  Кэнайна села на носу, Рори — на корме, у мотора.  Он  запустил мотор и  направил каноэ вверх по реке.  Позади,  в клубах  густого  тумана,   вставал  над  заливом  алый  краешек  солнца, отбрасывая на воду кровавые блики.

Кэнайна сидела к  Рори спиной,  и его взгляд то и дело обращался к ее тонкому,   строго  прочерченному  силуэту.   Из-за   поднятого  красного воротника виднелись только черные волосы.  Серые  брюки красиво облегали стройные бедра.

Мотор мерно трещал два часа,  и в этом шуме нечего даже было пытаться разговаривать.  Потом  стена  густого  ельника на  берегу  расступилась, открылась поляна.  Кэнайна сделала знак,  и  Рори повернул каноэ.  Когда подъехали совсем  близко,  Рори  вырубил мотор,  и  каноэ  со  скрежетом врезалось в песок. Оба спрыгнули на берег.

-  Не  будем  терять времени,  -  сказал он.  -  Чем  раньше мы  туда доберемся, тем больше шансов разыскать ман-тай-о.

Вытащив большое каноэ  на  берег,  он  привязал весла  поперек малого каноэ,  так  что получились ручки,  за  которые его можно было тащить на плечах.  Снял свитер,  скатал и положил на плечи вместо прокладки. Потом сел  на  корточки  напротив  середины  малого  каноэ  и,  приподняв его, взгромоздил себе на колени.

Затем  подсунул  под  каноэ  руку,   стремительно,   одним  движением распрямился,  и  восьмидесятифунтовое каноэ,  перевернувшись вверх дном, взмыло вверх и теперь покоилось у него на плечах.

-  Не такой уж вы новичок,  как я погляжу,  -просто сказала Кэнайна и взяла На себя обязанности проводника.

Они  пересекли поляну,  где  до  сих  пор  торчали  остовы  хибарок и вигвамов.  Вошли в  лес.  В  этот ранний час в воздухе стояла прохлада и сырость,  которая чувствовалась еще  заметней под  сенью  елей  и  пихт. Из-под  каноэ Рори  видел лишь стройную,  гибкую фигурку мягко ступавшей перед ним Кэнайны.  В  этом году он впервые перетаскивал лодку по суше и был  еще  не   совсем  в   форме  -   приходилось  каждые  десять  минут останавливаться,  чтобы перевести дух.  Прошел почти час, когда во время одной из таких передышек Кэнайна сказала: "Кажется, почти дошли".

Через   несколько  минут  они   внезапно  вышли  из   дебрей.   Стоял ослепительный день. Рори пересек отмель и опустил каноэ наземь на берегу озера.

— Это Кишамускек? — спросил он. Она кивнула:

— Да.

— Красивое  место.  Усеянное бесчисленными островками озеро  сверкало синевой.  Позади на  громадном болоте колыхались зеленые ленты  камыша и осоки.  А между озером и болотом сверкала белая полоска песка. Было семь утра, но солнце поднялось довольно высоко, день обещал быть теплым.

— Ну,  ман-тай-о,  — сказал Рори,  — где же ты? Они спустили каноэ на воду,  Кэнайна взяла весло и  прошла на  корму.  Рори  стал  на  корму и оттолкнулся от берега.  У  ног -  сверток с  завтраком,  на шее бинокль. Приятно было грести,  слышать плеск воды,  бьющей о звонкое днище лодки, ощущать,  как  крохотное суденышко,  словно живое,  повинуется малейшему повороту елового весла.  С  того времени,  как  Рори впервые очутился на севере Канады,  он  всегда считал каноэ  самым  прекрасным и  практичным творением первобытного человека.  Какое другое судно может нести тяжелую кладь в  любое место,  куда только доходит вода,  а  вместе с  тем  само настолько легко,  что  человек,  в  свою очередь,  может донести его  на плечах до другой реки?  В  этих краях бог знает сколько веков назад было задумано и изготовлено первое каноэ. А теперь перед ним сидит дочь расы, сотворившей каноэ.  Скинув куртку, Кэнайна гребла в одном синем свитерке с  короткими рукавами.  Гребла изящно и ровно,  раскачиваясь всем телом, налегая на весло всей силой рук и плеч.

— Из вас вышла бы отличная танцовщица,  — сказал Рори. — Это видно по тому, как вы гребете.

— Мои  предки изобрели берестяное каноэ  задолго до  того,  как  ваши придумали колесо  и  соорудили первую  повозку,  так  что  я  должна  бы понимать толк в гребле, правда?

— Полагаю, должны.

— А  вам никогда не приходило в  голову,  -  продолжала она,  — что в истории нашего каноэ и  вашего колеса и состоит объяснение того,  почему по  части техники между нами такая пропасть?  Для  людей моей расы каноэ уже было действенным и надежным средством передвижения во времена,-когда люди  вашей  расы  должны были  на  собственной спине  таскать все  свое имущество.  Несмотря на то,  что мы вырвались вперед на старте,  история оставила нас на мели, первобытной расой, на краю Арктики, тогда как ваша завладела миром.  И  все потому,  что вам повезло — история подарила вам колесо.