Голубой человек - Лазарь Иосифович Лагин

ты в конку почему не влез? Вслед за ним почему не влез? Отвечай!.. Народу-то в конке много ли было?

– Ужас как много! – оживился Антошин. – Труба нетолченая!

– Так чего же ты за ним не полез?.. Последил бы за ним, как полагается порядочному человеку… Ты ж мог так спрятаться, чтобы он тебя в вагоне не заметил?

– Это сколько угодно! – сказал Антошин. – Я ж сказал, народищу невпроворот… И он впереди вагона, почитай у самого кучера, а я, наоборот, в самом заду, почитай позади всех… Не, он бы меня ни в жисть не приметил…

– Так чего же ты в таком случае не залез в вагон, обезьян ты проклятый!..

– Не-е-е! – сказал Антошин и поучительно помахал пальцем перед самым Сашкиным носом. – Дураков нету… Кто без билета, с того штраф берут…

– А у тебя что, денег не было?

– То есть как это не было? Обязательно были. В Москве, брат Сашка, без денег на улицу хоть не выходи… Были деньги. Пятнадцать копеек… Нет, вру, не пятнадцать – семнадцать…

– Ну вот! И купил бы билет…

– Не-е-е! – снова помахал Антошин пальцем. – Сказано тебе, нету дураков. За свои денежки билет покупать! Это где ж такое видано!.. У меня, брат, деньги не ворованные… У меня, брат, деньги за корову выручены…

– Ну и что ж, что за корову? – рассвирепел Сашка. – Да ты идиёт, что ли?..

Кажется, пришло время кончать этот затянувшийся розыгрыш!

– Всё! – решительно произнес Антошин, сбрасывая с себя простодушие, как калоши. – Квиты. Я тебя идиотом назвал, теперь ты меня. В расчете. Давай теперь поговорим без дураков.

Сашка оторопело вытаращил на него глаза.

– Ты чего от меня требуешь? – стремительно перешел Антошин от крайнего простодушия к покровительственной иронии. – Ты от меня требуешь, чтобы я следил за Конопатым. А как я могу за ним следить, ежели он, во-первых, меня в лицо знает, а во-вторых, сам скажи, часто люди в такой одежде, как моя, на конках разъезжают?.. Это же в высшей степени получается подозрительно… Меня любой дурак раскусит и выплюнет… Еще зарежут дурным часом…

– Постой, постой! – обрел наконец Сашка снова дар речи. – Ты что ж, надо мной, выходит, смеялся?..

– Ну да, – сказал Антошин. – Ты мне спасибо скажи, что я твоему начальству не сообщил, как ты меня в таком виде нанимал за соседом по двору следить. Только мне неохота тебя подводить, потому что цели у тебя были самые что ни на есть верноподданные… Ты же хотел ущучить тех, которые против царя идут, так что мне на тебя жаловаться было бы просто глупо…

– Ты что ж, получается, голову мне морочил? Сашке Терентьеву голову морочил?!

– Нет, – сказал Антошин, – я все равно старался, чтобы все было как следует…

– Так чего ж ты мне раньше этого не сказал?

– Так ты ж так начинал на меня кричать, что у меня сразу живот схватывало… Уж дюже ты лютый, Сашка!.. Тебя, наверно, арестанты здорово боятся…

– До арестантов я не касаюсь, – сказал Сашка. – Мое дело – наблюдательность.

– Разве я не понимаю? – сказал Антошин. – На таких, как ты, Сашка, вся Российская империя стоит. Правильно я понимаю?

– А ну тебя к черту! – сказал Сашка. – Какой-то ты чудной… Нету в тебе свободного обращения… Какое-то в тебе нахальство наблюдается. И вроде ты дурной, и вроде слишком даже умный… Значит, не берешься больше следить за Конопатым?

– Было бы у меня пальто какое городское, шляпа или, скажем, картуз и сапожки какие ни на есть, была бы у меня скрытность. А так все получается с моей стороны безо всякой пользы для тебя, а меня поймают где в уголочке потемней и чирк ножом по горлу, я и лапти кверху… Не так разве?

– Нет, – сказал Сашка, – вот этого ты у меня не дождешься, чтобы я тебе польта покупал и шляпы!..

– А без пальта, шляпы и сапог никакого нет во мне вида, – развел руками Антошин. – Скажешь, не так?

– А ну тебя к черту! – снова сказал Сашка. – Смотри только, о нашем с тобой деле никому ни слова! Понятно?! Со света сживу!..

Наконец-то он мог позволить себе погрозить Антошину кулаком!

– Чего ж тут не понимать? – ответил Антошин. – Другое дело, наймешь наместо меня другого человека. Пускай он ко мне приходит. Что я во дворе замечу, с дорогой душой расскажу… Но чтобы мне, конечно, за это рубля три хотя бы… Поскольку определенно может меня Конопатый зарезать… Ты видал, какие у него глаза страшные? Зверь, а не человек!..

V

Случись это хотя бы годом, даже месяцем позже, Сашка бы так легко от Антошина не отстал. Но тогда, в самом начале девяносто четвертого года, охранка и жандармерия еще не раскусили угрозу, которую несло в себе только нарождавшееся марксистское рабочее движение. Куда больше внимания уделялось тогда таким политическим пустоцветам, как «Народное право» и остаточные, выморочные, судорожно метавшиеся осколочки когда-то могучей и грозной «Народной воли».

Конечно, Московскому охранному отделению было известно, что на пути следования из Сибири к месту своего рождения Розанов С. А. задержался на некоторое время для устройства своих дел в Императорском Московском университете, студентом медицинского факультета коего он состоял к моменту своего ареста. Известно было, что он, не имея в Москве ни родных, ни более или менее близких знакомых, остановился на Большой Бронной улице, в меблированных комнатах вдовы старшего унтер-офицера Щегловой Зои Федоровны и, по крайней мере, первые несколько дней своего пребывания в Москве потратил на посещения канцелярии и отдельных работников деканата медицинского факультета, политические взгляды которых были выше всяких подозрений. Потом, из подоспевших вдогонку Розанову С. А. дополнительных секретных материалов, стало известно, что в последний год своего пребывания в Якутской губернии Розанов С. А. от народовольчества, вообще от народнического движения отошел и будто бы примкнул к марксистам. О марксистах, правда, из статей яростно споривших с ними народников, было известно главным образом, что они якобы приветствуют, как вполне закономерное явление, развитие в России капитализма.

Это было, как мы уже говорили выше, время, когда охранное отделение, особенно начальник Московского охранного отделения Бердяев, все свое внимание сосредоточило на тщательной разработке и эффектном разгроме «Народного права», что сулило и ордена, и чины, и серьезные денежные поощрения. Филеров не хватало, и охранное отделение, получив из Якутска упомянутые выше материалы о Розанове С. А., с легким сердцем перебросило филера, приставленного к Розанову, на более стоящий объект.

О том, что он собственным попечением подрядил человека следить за Розановым, Сашка, конечно, и пикнуть не мог в охранном отделении. Ему бы не поздоровилось за такую инициативу. Не