Жиголо для блондинки - Маша Царева

Карина (впрочем, как и большинство актрис) Ларису эту терпеть не могла. Мелкая сошка, обычный менеджер, она была во сто крат стервознее иных звезд.

Вот и сейчас Карина битый час прождала в приемной, пока Лариса отвечала на какие-то явно не срочные телефонные звонки. Но развернуться и уйти Карина не могла, потому что сам генеральный директор предупредил, что у Ларисы к ней «серьезный разговор».

– Присаживайтесь, Кариночка, – почти прошептала Лариса, указывая на неудобную крутящуюся табуретку без спинки.

Какой-то стульчик для аккомпаниатора – разве вежливо ставить такую мебель в рабочем кабинете? Тем более если сама восседаешь в глубоком кожаном кресле, больше подошедшем бы для председателя правления банка, а не для вчерашней студентки с длинными ножками и острыми отполированными когтями, выкрашенными в вульгарный черный цвет!

Карина вынуждена была сидеть на самом краешке стула, выпрямив спину и положив руки на колени – ни дать ни взять прогульщица в кабинете декана. Ларочка от этого кайф ловила – как же, известная актриса вытянулась перед нею в струнку.

– Я вот о чем поговорить хотела, – нахмурила она темный от автозагара лобик. – В последнее время, Карина, вокруг вашего имени ходят какие-то… разговоры.

– Разговоры? – Карина подалась вперед. Вообще-то она не сомневалась, что Лариса позвала ее для обсуждения рекламной кампании сериала. Пресс– конференции, участие в ток-шоу, плакаты – обычная рекламная лабуда. – Что вы имеете в виду?

– Вот это, – спокойно улыбнулась Лара, протягивая уже знакомую Карине газету. Именно эту газетенку принесли ей Катенька и Костенька.

Карина машинально приняла газету из ее рук, хотя и так прекрасно знала, что привлекло внимание вездесущего пресс-секретаря. Ее фотография. Ее фотография вместе с Арсением. И недвусмысленные намеки какого-то псевдоостроумного писаки.

– И что в этом особенного? Вы же знаете, что газеты подобного рода…

– Я знаю о газетах подобного рода все, – перебила Лариса, – потому что и сама когда-то работала именно в этом издании.

– Я всегда считала, что те, кто там работает, беспринципные подлецы, – вырвалось у Карины.

Лариса холодновато улыбнулась – снежная королева, бездарно играющая бизнес-леди.

– Все возможно. Я пригласила вас не для обсуждения моих моральных качеств. Карина, мне очень неприятно вам об этом говорить, но вы же понимаете, что производство сериала – это дорого.

Лариса сказала это таким тоном, словно она вкладывала в сериал свои собственные деньги. В тот момент Карина ее ненавидела. По-настоящему ненавидела. Будь она посмелее, поотчаяннее, бросилась бы вперед и вцепилась в ее ухоженные золотые кудри. Все лицо отштукатуренное расцарапала бы ей. Но это как минимум глупо. Лара поднимет крик, Карину выставят вон из кабинета, пойдет сплетня. Конечно, до прессы это не дойдет, но после подобного инцидента Карине было бы сложно получить работу в кино. Кому охота связываться с истеричной актрисой?

– Понимаю.

– Вот видите. И вам не хуже моего известно, что рейтинг зависит от многих факторов.

– Моя работа – играть! – нервно воскликнула Карина. – А рейтинг – это уже не мое дело.

– И ваше в том числе. – Теперь Лариса говорила мягко, но эта мягкость раздражала, пожалуй, еще больше. – Карина, у каждого актера есть определенный образ, репутация. И вы же знаете, почему вас пригласили в этот фильм именно на эту роль.

– Лариса, а вам никогда не говорили, что хорошая актриса как раз должна быть разной? Этого вы на своем журфаке, наверное, не проходили, да?

– Не надо мне хамить. Эта статья… Конечно, одна эта статья еще ничего не значит. Но если это войдет в систему… Если о вас будут сплетничать в таком ключе… Понимаете, это может повредить репутации сериала в целом.

– Какой бред! Что же мне теперь, дома сидеть?! – взвилась Карина.

Лара отвернулась к окну и помолчала, собираясь с мыслями.

– Но до этого времени вы, кажется, не сидели дома? – наконец спросила она. – Сидеть дома и развлекаться в обществе… мальчиков из кордебалета – это две разные вещи.

– Он не мальчик из кордебалета! – Голос Карины зазвенел. – Я имею право развлекаться с кем хочу! То, что я делаю вне съемочной площадки, не должно вас касаться!

– А если вы захотите увлечься черной магией и расскажете об этом журналистам? Или заведете лесбийский роман. Или… Да мало ли что вам может прийти в голову! Тогда нас это тоже не должно касаться, как по-вашему?

– Слушай, ты! – Карина наконец вышла из себя, наверное, впервые за много лет. Она всегда гордилась тем, что умеет «держаться в берегах». – Только не говори, что ничего не знаешь. Меня муж бросил.

– Я знаю, но… – Лариса явно растерялась. – Но какое это имеет отношение к делу?

Карина судорожно вздохнула. Ей необходим был кислород. Срочно. В голове шумело, мысли путались, как будто бы она приняла какой-то наркотик. С ума сойти! Ее личная жизнь уже тоже является «делом»! И никому нет дела до того, что чувствует она сама.

– Меня бросил муж! – повторила она, и голос ее опасно звенел. – Я имею право развеяться! Я имею право на личную жизнь. Имею право встречаться с тем, кто мне нравится!!

Лариса как-то вся подобралась, ссутулилась. Она никак не ожидала, что Карина Дрозд, вежливая и сдержанная Карина, будет рыдать в ее кабинете. И рассказывать о своем муже – впрочем, Лара и так знала эту историю и даже не раз встречала экс-супруга дивы в обществе юной профурсетки. Анатолий Дрозд не стеснялся выводить в свет свою эффектную любовницу. На секунду у Ларисы мелькнула мысль: а ведь Карина права. Если седеющий мужик, с явными признаками старения, появится где-нибудь с длинноногой нимфеткой, едва ли это вызовет удивление или возмущение. Потому что это привычно. Потому что нимфетка – это тоже аксессуар. А вот если дама за сорок вышагивает под ручку с двадцатилетним мачо, ей достается по полной. И от женщин, и от мужчин. И от друзей, и от коллег. А какая, спрашивается, разница?

Она обогнула стол и подошла к Карине, которая сидела на неудобном стульчике, закрыв руками лицо. Лариса знала, что ведущая актриса сериала терпеть ее не может. И сама она Карину недолюбливала – Дрозд казалась ей насквозь фальшивой. Но в тот момент отчего-то захотелось ее утешить. Хотя Лариса могла бы поклясться, что завтра Карина будет ненавидеть ее еще сильнее. Ненавидеть хотя бы за то, что Лара видела ее заплаканное лицо с размазанной под глазами тушью.

– Карина, ну зачем же вы так? – Она неуверенно погладила диву по острому плечику. – Плакать не надо. У этой газеты маленький тираж. Ее почти никто не увидит.

Карина оторвала руки от лица. Лариса отпрянула – лицо ее было сухим и спокойным. Никаких слез, никакого поплывшего макияжа. Лариса вздохнула. Одно слово – актриса!

– Думаете, я расстроилась из-за газеты? Да мне на эту газету наплевать. – Карина еще раз взглянула на статью. – Более того, мне нравится эта фотография. Я здесь хорошо получилась, и я горжусь своим спутником.

– В этом я вас понимаю, – улыбнулась Лариса. – Любая женщина таким спутником гордилась бы. Но и вы меня поймите. Я сейчас говорю не от себя, а от лица кинокомпании. Меня попросил об этом генеральный директор. Попросил именно меня, потому что я женщина. Он решил, что ему сказать о таком будет неудобно.

Карина подумала, что она права. В кабинете генерального она бы от стыда провалилась под землю – вернее, под антикварный персидский ковер ручной работы.

– Но он сказал, что, если так будет продолжаться, это навредит фильму… И тогда ваш персонаж придется отодвинуть на задний план. В первых сериях вы звезда, но на протяжении сериала приоритеты могут меняться… Да что я вам говорю, вы и так все прекрасно знаете.

– Знаю, – уныло подтвердила Карина.

– Ну вот, – почти обрадовалась Лариса. – Постарайтесь больше не появляться на людях с этим красавчиком, договорились? Если не хотите, чтобы у вас и вашего персонажа были проблемы. Хорошо?

– Хорошо, – бесцветно подтвердила Карина свое согласие. А сама подумала – долго ли ей придется притворяться? Не хватит ли того, что она и так притворялась всю жизнь? Играла совершенно не свойственную ей роль – и на публике, и дома перед мужем, и перед подругами. Она, страстная и смелая женщина, добровольно чуть ли не в монашку превратилась! И ради чего все, спрашивается?

Репутация?

Кто бы знал, как ненавидела она это слово.

Зоя приехала к ней вечером. Верная Зоя – всегда примчится по первому зову. Карина знала, что может рассчитывать на Зою в любой ситуации. Она даже может выдернуть подружку из постели очередного любовника – та и это ей простит.

– Это бред, Зойка. Меня никто не понимает! – Карина пила теплое молоко из большой пиалы. Молоко подогрела для нее Зоя. Зоя же заставила ее переодеться в теплую пижаму и забраться под клетчатый плед.

– Не обращай внимания. Хочешь, я тебе шею помассирую? Ты опять замыкаешься, это вредно для осанки.