Двойной оскал - Дмитрий Федотов

— Если честно, не допер, — вздохнул бывалый опер и размазал по щеке первую луковую слезу. — Но я зашел с другой стороны и спросил о Тояне.

— С тем же результатом?

— Не совсем. Со скрипом, но госпожа Муратова все же соизволила сообщить, что, мол, каждому воздается по делам его, а о Тояне она знает лишь то, что эта ненормальная горянка вышла-таки замуж за некоего Хилевича Владимира Казимировича, причем еще до того, как сама Лилия Борисовна стала женой Амиева-младшего.

— Ого! — От неожиданности я даже забыл перевернуть пластинки ветчины на скворчащей сковороде. — Получается, что Тудегешева устроила весь этот кипеж уже будучи замужней женщиной?!

— Получается так. — Олег выпрямился над овощным ящиком держа в руках несколько крупных розовых луковиц: — Столько хватит?

— Ну, если тебя устроит один жареный лук…

— Не жмись, ветчины побольше положи. — Ракитин был неумолим.

— Как-то не вяжется образ вульгарной стервы с ликом гордой дочери гор, — подытожил я. — Надо бы с этим разобраться до конца. Чую, не договаривает чего-то госпожа Муратова… Режь лук, а то мясо вот-вот подгорать начнет.

— Второе подавать? — Олег принялся неспеша выбирать подходящий нож из стойки над кухонным столом.

— Самое плохое?

— Пока что средненькое. Это уже не от меня — от Велесова. Наш несостоявшийся «икар», то бишь господин Витковский, до того как стать управляющим Сибинвестбанка трудился главным менеджером компании Сибнефть…

— Тоньше режь! И побыстрее…

— Угу. Догадайся с трех раз: чем он там занимался?

— Нефтью торговал… Ты же знаешь, что я в бизнесе — ни бум-бум. — Я снова начал закипать: терпеть ненавижу, когда кот рвется к сметане, а его держат за хвост!

— Ладно, неуч, — смилостивился майор-садист, — квоты на горючее он распределял по Сибирскому региону.

— И что?

— А то! Может, теперь сообразишь, кому досталась львиная доля этих квот?

— Неужели Амиеву?!

— Не-ет… Амиев нарисовался позже.

— Тогда Дуладзе, что ли?

— Именно. А когда многоуважаемый Нос почил в бозе, господин Витковский ушел из Сибнефти, скромненько, по-английски… Закрывай крышку, не то весь аромат выйдет! — Ракитин с видом утомленного непосильным трудом работяги уселся обратно на стул возле холодильника и вытащил сигареты.

— Разрешите папироску, гражданин начальник? — Я выставил на стол пепельницу и тоже потянулся за куревом.

Мы закурили и некоторое время молча предавались традиционному мужскому занятию: думали. Каждый о своем. Я например о том, как бы все-таки разговорить госпожу Муратову? По всему выходило, что и она теоретически могла быть замешана в катавасию вокруг клана Амиевых, ибо мотив, хоть и косвенный, у нее был: месть за давние обиду и оскорбленное самолюбие. О чем думал крутой сыскарь, я мог только догадываться.

— Гарнир ко второму будешь? — спросил наконец он, гася окурок в ракушке пепельницы.

— Валяй.

— Знаешь, по чьей рекомендации наш «икар» оказался в управляющих банка?

— Амиева, по чьей же еще?

— Почти. Красилина!

— Опаньки! — невольно вырвалось у меня. — Как говорила одна не в меру любопытная девочка, становится все страньше и страньше. По-моему, трэба незвэдно погуторить з паном Красилиным на гэту знайчову байку.

— Успеешь еще. Слушай, я жрать хочу! — Ракитин метнулся к плите как рысь на косулю и в мгновение ока распределил образец кулинарного искусства под названием «яичница с ветчиной по-сибирски» на две тарелки. Причем мне достались только лук и крохотный кусочек белка. Все остальное «по-честному» вошло в порцию бывалого майора.

Мне оставалось лишь поставить на плиту чайник и довольствоваться малым.

— Ну а самая плохая новость? — напомнил я, когда все было съедено, выпито и даже вымыто.

— Совершенно без затей. — Ракитин снова закурил. — Красилин ушел из-под наблюдения.

— Когда?

— Вчера утром.

— От кого?

— Представь себе, от самого Бульбы!

— Ух ты! Снимаю шляпу. — Я встал и налил обоим еще по чашке чая. — Как же ему удалось?

— Элементарно, Ватсон. Красилин отправился в супермаркет на Центральный проспект, а Степа, разумеется, в штатском, — за ним. Игнат Васильевич чинно вошел в магазин, лейтенант — за ним. И тут наш приятель подходит к бугаю-охраннику и говорит, кивая на Степана, мол, этот лоб — известный магазинный вор и у него под пиджаком украденная фляжка с вискарем. Секьюрити, естественно, делает стойку, свистит своему напарнику, и они вдвоем берут бедолагу-лейтенанта под белы рученьки, а пан Красилин преспокойно убывает в неизвестном направлении. Поиски по возможным векторам ни к чему не привели. Вот так-то! — Ракитин хлопнул себя по коленям и поднялся. — Спасибо за завтрак. Если что, я на мобильном.

— Погоди, Олежек. Может, мне попробовать разговорить Муратову?

— Лучше заканчивай с горянкой. Ничего пока не нарыл?

— Когда? Я же два дня почти в отключке был — сам знаешь…

— Ладно. Звони, как занадоблюсь.

Он шлепнул по моей подставленной ладони своей и быстро вышел из кухни. Хлопнула входная дверь, а я все еще стоял у плиты с зажженной сигаретой — второй за утро. В горле першило, а в носу щипало. И тут я сделал для себя открытие: мне совершенно не хотелось больше курить! Более того, мне стал неприятен сам процесс вдыхания дыма. Мой организм явно претерпел за последние сорок восемь часов значительные изменения, в том числе и на биохимическом уровне, исключив никотин и иже с ним из списка необходимых для жизни соединений. Открытие потрясло настолько, что я немедленно выбросил окурок, а потом и начатую пачку в мусорное ведро, вернулся в залу с камином, лег навзничь на застеленное мягкой шкурой ложе и проделал полный комплекс дыхательной гимнастики крийя-йоги, изгоняя из тела малейшие остатки табачной отравы. Интересно, это изменение произошло только со мной или же сие есть общее граничное условие превращения человека в воина-мага: отказ от вредных привычек? Будем надеяться, до полной аскезы дело не дойдет.

Я вспомнил о задании по поиску Тудегешевой и перебрался в соседнюю комнату-кабинет, оснащенную по последнему слову «хай-тек» в области информационных технологий. Ксения еще в прошлый мой визит ознакомила меня с этим чудом электронной техники — по сути, полуразумному искусственному интеллекту на базе монокристаллической памяти с обратными ассоциативными связями. В принципе, с его помощью можно было добыть любую информацию, хотя бы раз отметившуюся во всемирной Сети и даже считавшейся стертой! Но я лишь задействовал обычный компьютерный терминал для общения по Сети в режиме «онлайн» и вызвал на разговор Андрея Воробьева.