Принцесса (СИ) - Степанова Мария Игоревна

Они вернулись в отель. На последних ста метрах Юльку окончательно сморило, и Илька взял ее на руки. Подойдя к двери номера, он поставил Юльку на пол, и, придерживая ее одной рукой, постучал. За дверью долго не открывали. Потом дверь приоткрылась, и выглянуло встревоженное Леркино лицо.

— О, вы уже нагулялись, да? — Лерка говорила шепотом, — что с мамой?

— Устала, — так же шепотом ответил Илька, — а ты чего так долго?

Он внес Юльку в номер и хотел положить на кровать, но заметил под одеялом торчащие наружу босые пятки.

— Это что? — он повернулся к Лерке, которая переминалась за спиной.

— Не что, а кто, — она подошла к кровати и прикрыла ноги, — это Макс. Ну, понимаешь, — она слишком жестикулировала, как делала всегда, когда волновалась, — в общем, мы пошли погулять, зашли в пару баров… Макс немного перепил. Не могла же я его бросить одного в чужом городе! И привела к нам…

— Отлично, — голос Ильки был полон скепсиса, — а позвонить дяде не догадалась?

— Догадалась! — Лерка сердито блеснула глазами, — но не позвонила! Пусть он переночует, а?

— Вот ты умная! — Илька бы всплеснул руками, если бы не держал Юльку, — а мать твою алкоголичку куда?

— Лютик, забери ее к себе, а? На одну ночку?

— А тебя оставить тут? Наедине с мужчиной?! — он говорил это совершенно серьезно, чем насмешил Лерку.

— Ой, я тебя умоляю! Какой это мужчина?! Это туловище мужчины, и до утра таким и останется! Не переживай, моя честь давно потеряна, так что ничего страшного!

— Что?!

— Да шучу я! Господи, иди уже спать, и мне дай уснуть!

Лерка почти вытолкала Ильку за двери, послав на прощание воздушный поцелуй.

— Ты это… Что-нибудь скажи маме, чтобы она не сильно ругалась, — попросила она на прощание и закрыла дверь.

Он внес Юльку в свой номер и положил на кровать. Она сопела тихонько, и выглядела такой трогательной, что Илька мог бы смотреть на нее всю ночь. Он присел на корточки рядом с кроватью, снял с Юльки туфли, скатал с ног чулки. Потом подумал, повернул ее на бок, расстегнул длинный замок на спине и аккуратно снял платье. Потом укрыл ее одеялом и погасил свет.

Она проснулась оттого, что онемели пальцы на руке, подвернутой самым неестественным способом. Юлька открыла глаза и тут же ощутила легкое головокружение. В комнате царил полумрак, созданный плотными шторами, хотя по краям пробивался яркий утренний свет. Она долго разминала кисть, избавляясь от холодных мурашек, и тут ее потрясло сознание. Портьеры! В ее номере не было никаких портьер! Юлька медленно опустила руку и повернулась вправо… Она наткнулась взглядом на обнаженный торс, подняла глаза и встретилась с Илькой взглядом. Он улыбался.

— Доброе… — голос сорвался, и пришлось откашливаться, — … утро, — Юлька не знала, как себя вести, от этого избегала встречи взглядом с Илькой. А он, казалось, наслаждался ее смущением.

— Доброе, — Илька повернулся на бок, — как спалось?

— Хорошо, — больше всего ей хотелось оказаться у себя в номере, а лучше на Луне. Но нужно было выяснить несколько очень важных вопросов. — Как я тут оказалась? Мы с тобой… — она откашлялась снова, — … спали? Лера знает?

Илька хотел что-то сказать, но в это время зазвонил телефон. Он приложил палец к губам и потянулся аппарату, лежащему на прикроватной тумбе. Юлька метнула взглядом — Илькин край одеяла чуть сполз, и из-под него выглянули цветастые боксеры. Юлька выдохнула с облегчением. Илька взял телефон и прекратил оглушительное пение рингтона нажатием кнопки.

— Да? Привет. Проснулись. Мама? Нормально. Нет, не говорил еще… Нет, не уходи, дождись нас!

Он отключился, положил телефон, и развернулся обратно, подперев голову рукой.

— Ты что-то спрашивала?

— М-м-м… Да. Хотелось бы знать, почему я не в своем номере. — Юлька решила сразу брать быка за рога.

— Ага, сразу с главного вопроса решила, — Ильке было забано наблюдать за ее смущением, — Тут такое дело… В вашем номере совершенно случайно заночевал Максим.

— Что-о?! — Юлька села, забыв, что она раздета, одеяло сползло с груди, открыв кружевное белье. Она опомнилась, легла, натянула одеяло до шеи. — Это что значит?!

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})

— Ничего особенного не значит. Парень вчера захворал той же болезнью, что и ты, перепил, называется. Лерка, как нормальный человек, не бросила товарища, практически на себе притащила его.

— У меня нет слов, — Юлька возмущено воздела руки.

— Перестань. Или ты думаешь, у них платонические отношения? Себя в ее возрасте вспомни!

— Ну-ну, — желчно огрызнулась Юлька, — ты вечно ее покрываешь!

— Я не покрываю, я понимаю. Слушай, давай ты не будешь ее сильно ругать, в конце концов, ничего криминального не произошло.

— Ты так говоришь, потому что она — не твоя дочь!

— Она мне как дочь, — в голосе Ильки был укор, — и ты сейчас говоришь гадости. И очень жестокие.

Юлька на секунду прикрыла глаза. Действительно, она сорвалась. И на кого, на друга, который вчера притащил ее такую же, как Макс, отрегулировал ситуацию с незваным гостем, и даже раздел ее перед сном!

— Прости… — Юлька потянулась поверх одеяла, дотронулась до Илькиных пальцев, — я не права.

— Не будешь больше орать? — Илька сжал ее пальцы.

— Не буду.

— Хорошо. Потому что ты в праведном гневе забыла о втором вопросе.

— О каком? — Она на секунду сосредоточилась, потом вспомнила и покраснела, — ах да…

— Мы с тобой спали. — Илька продолжал удерживать ее руку, и когда Юлька дернулась, сжал и не отпустил, — Спали, в смысле — спали. И больше ничего.

— Это хорошо, — выдохнула Юлька с таким облегчением, что Илька поморщился.

— Да? — он не пытался скрыть своего огорчения.

— Иль! — Юлька поняла свою оплошность, — ты не подумай! Я не то что бы это… Ну… В смысле… В общем, ты понял… — она выдохлась и посмотрела на него умоляюще.

— Да-а, — Илька выпустил Юлькину руку и пригладил волосы, — ты как стала домохозяйкой, начала изъясняться крайне примитивно.

Юлька вздохнула.

— Я хотела сказать, что не считаю секс с тобой чем-то плохим, — она говорила медленно, потому что тщательно подбирала слова, — просто… Ты же мой друг. И я боюсь, вдруг что-то не так, и мы этим все испортим… Я могу пережить отсутствие секса, но не смогу пережить потерю тебя как друга. Понимаешь?

Илька посмотрел на нее внимательно и кивнул.

— Понимаю. Ну, а что если… Вдруг все станет лучше? Гораздо лучше? Мы с тобой знаем друг друга как облупленных. Я знаю, что ты ешь на завтрак, какой пастой чистишь зубы и где покупаешь фрукты. Ты знаешь, во сколько я прихожу домой, какая книга сейчас у меня в "читалке" и какого цвета я предпочитаю носки. Мы знаем друг про друга все! А это ли не залог прочных хороших отношений? Мы можем прожить вместе тысячу лет и ни разу не поссориться! Мы можем ходить в кино на фильм, который нравится нам обоим, мы можем есть еду, которую любим, да боже мой, даже наши родители дружат!

— Я никогда не думала об этом… — тихо ответила Юлька.

— А я думал, — Илька шестым чувством ощущал, что от слов, произнесенных сейчас, будет зависеть его жизнь. — Юлька, я люблю тебя всю свою жизнь! И я готов на все, лишь бы ты мне доверилась.

— Это так странно, — Юлька смотрела на него пристально, — возможно я пожалею, но я не против попробовать…

— Правда? — Илька ощутил, как участился пульс.

Юлька кивнула. Илька откинул одеяло, пододвинулся ближе, потом приподнялся на локте и застыл над ней. Потом медленно опустился и коснулся губами Юлькиных губ. В последний момент он увидел, как она прикрыла глаза. Он сделал то же самое, и отдался ощущениям. Юлькины губы были словно созданы для него. Она сначала не шевелилась, позволяя ему дотрагиваться до себя, потом подняла руки, обхватила его за торс и притянула к себе. Это незамысловатое действие заставило кровь взбурлить. Илька подсунул руку под ее спину, провел пальцами по застежке и расстегнул маленькие крючочки. Затем, дрожа от возбуждения, коснулся Юлькиной груди. Юлька как-то извернулась, ловко вынула руки из лямок и вернулась на прежнее место. Илька чувствовал, что долго терпеть эту пытку не сможет. Он прекратил терзать губы, спустился ниже и взял в рот темный сосок. Юлька тяжело дышала, упираясь руками ему в плечи…

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})