Террористы - Пер Валё

Более конкретные замечания предоставлялось делать Стигу Мальму. Усталый и раздраженный, он, надо думать, страдал от двойной роли: на работе — цепная собака, дома — раб жены.

— Бек?

— Да.

— Шеф хочет знать, почему в воздухе будет только два вертолета, когда у нас их двенадцать штук, да мы еще можем призанять у военных моряков.

— Мы считаем, что двух достаточно.

— Шеф этого не считает. Он просит тебя пересмотреть вопрос о вертолетах и посоветоваться с военно-морским штабом.

— Поначалу мы вообще не собирались использовать вертолеты.

— Это безумие. С нашими вертолетами плюс вертолеты моряков мы сможем полностью контролировать воздушное пространство.

— А зачем нам контролировать воздушное пространство?

— Если бы ты принял предложение военных летчиков, мы могли бы держать над районом событий эскадрилью истребителей и столько же штурмовиков.

— Я сказал летчикам, что мы не можем помешать им летать.

— Разумеется, не можем. Но вместо того, чтобы наладить отношения с военными, ты оскорбил один из родов оружия. Так как, пересмотришь вопрос о вертолетах?

— Мы вполне достаточно занимались этим вопросом.

— Твой ответ не обрадует шефа.

— Моя задача заключается не в том, чтобы радовать его. Во всяком случае, я вижу ее в другом.

Мальм тяжело вздохнул.

— Честное слово, нелегко тут осуществлять связь.

— А ты возьми, да тоже уезжай в свое поместье и поразмысли, что к чему.

— Ты… ты жуткий нахал. Кстати, у меня нет поместья.

— Зато есть у твоей жены, если не ошибаюсь?

Мальм женился на довольно приличных деньгах, но люди, видевшие его супругу, утверждали, что она всегда кислая и злая, да к тому же некрасивая. О красоте можно судить по-разному, но кислоты и злости Мартин Бек за восемнадцать лет супружеской жизни нахлебался вдосталь. И ему было почти жаль Мальма.

Однажды ему пришлось позвонить Мальму домой, и он обменялся несколькими словами с его благоверной. После чего пришел к выводу, что супруга члена коллегии ко всему еще и весьма спесива. Вот как протекал этот разговор:

— Добрый день, это комиссар Бек. Могу я поговорить с членом коллегии?

— Вы один из его подчиненных?

— Да, в известном смысле.

— Мне приходилось слышать о вас, полицейский Бек. Но вы попали как раз в такой момент, когда господин член коллегии занят моционом. Так что сейчас с ним никак нельзя говорить.

— Что ж, тогда извините.

— Постойте, полицейский Бек. Вот господин член коллегии появился на аллее. Он сможет подойти, как только кто-нибудь примет у него лошадь.

Этот «кто-нибудь» явно отличался расторопностью, потому что уже через минуту Мальм взял трубку. Голос его звучал тихо и покорно, совсем не так, как на службе, где Мальм обычно говорил вызывающе и заносчиво.

Пока Мартин Бек вспоминал этот случай, снова задребезжал телефон. На этот раз звонили от военных моряков. Капитан второго ранга имярек.

— Я только хотел уточнить, какие вертолеты вам нужны — большие или поменьше, типа «Алуэтт»? Или, может быть, комбинированный отряд из тех и других? У каждого типа свои преимущества.

— Нам вообще не нужны аэропланы.

— Уважаемый господин комиссар, — сухо произнес моряк, — вертолет — не аэроплан. Тогда уж, скорее, летательный аппарат.

— Благодарю за информацию. Извините, что употребил неверный термин.

— Ничего. Многие ошибаются. Значит, вам совсем не понадобятся наши вертолеты.

— Совсем.

— У меня сложилось другое впечатление из разговора с начальником цепу.

— Да, произошло небольшое недоразумение.

— Ясно. До свидания, господин комиссар.

— До свидания, господин капитан второго ранга, — вежливо ответил Мартин Бек.

И так весь день. Снова и снова через его голову принимались решения, которые приходилось отменять и дезавуировать, когда по-хорошему, а когда и на повышенных тонах.

Зато теперь были подготовлены все охранные мероприятия. Из членов группы на Кунгсхольмсгатан особенно большую работу провернул Меландер. Без громких слов. Так у него было заведено.

Да и остальные не ленились.

Так, Рённу было поручено задание, которое явно поглотило его целиком.

За день он только раз появился в штабе — красноносый, под глазами мешки. Гюнвальд Ларссон тотчас спросил:

— Как дела, Эйнар?

— А, ничего. Только времени уходит больше, чем я думал. А ведь завтра в моем распоряжении будет не так уж много минут. От силы пятнадцать.

— Скорее, двенадцать или тринадцать.

— Ой-ой.

— Ты там поосторожнее, Эйнар.

Мартин Бек проводил Рённа взглядом. Гюнвальд Ларссон и Рённ, такие разные, понимали друг друга с полуслова. Даже дружили. Сам он с великим трудом ладил с Эйнаром Рённом на работе, а уж о том, чтобы встретиться в нерабочее время или потолковать о вещах, не относящихся к службе, не могло быть и речи. Легче давалось сотрудничество с Гюнвальдом Ларссоном, несмотря на его грубые манеры и склонность к оскорбительным замечаниям. Но дружбы с ним не получилось, хотя весьма натянутые поначалу отношения с годами улучшились.

А вот Рённ и Гюнвальд Ларссон — друзья-приятели. Может быть, этих отличных сотрудников сблизило то, что они превосходно дополняют друг друга? Похоже, что и вне службы они отменно ладят. Хотя образование Рённа ограничивается средней школой в Лапландии, тогда как Гюнвальд Ларссон учился в самых лучших и дорогих частных заведениях.

Лишь однажды Мартин Бек видел Рённа злым: когда Колльберг — по правде говоря, несправедливо — прошелся по адресу Гюнвальда Ларссона. Это было давно, весной шестьдесят восьмого года.

Хотя Рённ поселился в Стокгольме двадцать шесть лет назад, он так и не свыкся до конца с жизнью большого города. Стажировку он проходил в Сконе, где еще острее воспринимал свое отчуждение.

Сам-то он выражался проще. Скажем, так: «Ну и местечко, ой-ой!»

В некоторых вопросах он проявлял поразительную последовательность. Так, он твердо знал, какую искать себе подругу жизни, и женился, как уже говорилось, на саамке. Когда умер его отец, Рённ поселил мать в Стокгольме, чтобы по доброму старому деревенскому обычаю заботиться о ней. Такие прочные семейные связи с годами стали весьма необычными в Швеции. Рённ редко говорил что-нибудь о жене, еще реже о матери, но, насколько знал Мартин Бек, старушка по-прежнему благополучно здравствовала в своей однокомнатной городской квартире.

Мать Мартина Бека умерла в доме для престарелых осенью семьдесят второго года, и он не переставал упрекать себя в том, что плохо о ней заботился.

Начальник охраны порядка в этот день тоже был буквально прикован к телефонам. Непримиримая позиция Мёллера в вопросе о демонстрантах вынудила его в последнюю минуту привлечь дополнительное число полицейских из провинции, невзирая на громкие сетования одних полицеймейстеров и (таких было больше) нелестные комментарии других.

ЦПУ разослало всем полицеймейстерам страны нелепейший циркуляр, в котором можно было прочесть следующие поразительные строки:

«…желаем также подчеркнуть, что превентивные меры по предотвращению преступлений ни при каких обстоятельствах не должны ослабляться и сокращаться в объеме, а, напротив, должны быть усилены, и всем сотрудникам в указанные дни надлежит предписать, чтобы они еще более решительно выступали против антиобщественных элементов — так, чтобы возможная нехватка и отсутствие персонала не были заметны и служба неслась как обычно…»

Все претензии по этому поводу переадресовывались к начальнику охраны порядка, и ему приходилось отвечать на довольно заковыристые вопросы. Например:

— Как я могу усилить превентивные меры, если у меня в строю всего три человека? И все трое должны дежурить в отделении?

Или:

— Не лучше ли мне выставить на площади глашатая с трубой и объявить комендантский час для всех, кроме пожарных и тех, кто идет в монопольку?[10] Такой запрос поступил из Истада, где и впрямь еще не перевелись трубачи.

Гётеборг горько жаловался:

— У нас на сегодняшний вечер назначен матч чемпионата страны по гандболу. А все игроки, кроме вратаря, в Стокгольме. Как же нам быть?

Начальник охраны порядка ничего не смыслил в гандболе, зато хорошо разбирался в футболе. А потому ответил:

— В Лондоне был случай, когда очередной матч чемпионата страны пришелся как раз на какой-то официальный визит, кажется греки приезжали. Команда «Метрополитен полис» выставила девять запасных игроков и выиграла.

И он положил трубку, предоставив гётеборжцам обходиться одним вратарем.

План охранных мероприятий выглядел толково и, в общем, отвечал требованиям Мартина Бека. Предполагалось разместить на крышах снайперов, но не слишком много. Держать под контролем кое-какие квартиры и чердаки на пути следования кортежа. Обыскивать только в крайнем случае.

Задача подчиненных Мёллеру специалистов по ближней охране была не из самых трудных. На взгляд Мартина Бека, особого внимания требовали прибытие сенатора в аэропорт и посещение королевского дворца. Возможно также, церемония в честь покойного короля, которую правительство постановило провести в Риддархольмской церкви. Правда, останки Густава VI Адольфа находились в другом месте, но упомянутая церковь помещалась в центре города — идеально, с точки зрения охраны. К тому же в ней покоились останки многих шведских королей. Сойдет, черт побери…