Оберег от порочной любви - Соболева Лариса Павловна

– Видишь, – хмыкнул Брасов, – а ты упрекал нас, что мы не разглядели в Лешке перемен. Вот так и не разглядели.

– Укор принимаю, – виновато закивал Глеб. – Наталья весь вечер убеждала меня уехать, якобы существует угроза моей жизни.

– Почему она так подумала? – подхватила Тори.

– Да она выражалась очень уж непонятно, недомолвками. Вспомнила историю, когда я был под следствием...

– Мы все тогда были под следствием, – заметил Брасов. – За всю последующую жизнь я столько раз не ходил к следователю на допросы.

– Но дело шили мне, я чудом вывернулся. А Наташка плакала, говорила, что очень виновата, что многие уже поплатились за ту историю. Вы что-нибудь понимаете? О чем она говорила? Кто поплатился? Почему сейчас, как она заверяла, существует угроза моей жизни? От кого?

Брасов выпятил губу, соединив брови, трогая указательным пальцем листочки зелени, несколько раз пожал плечами. Тори взяла инициативу в свои руки:

– Много вопросов и у нас, Глеб, к сожалению, мы ответить на них не можем. Только скажу: в этих смертях – я имею в виду Роба, Алексея, Наталью – есть некая закономерность, как будто их довели до гробовой доски.

– И ты говоришь загадками, – усмехнулся он. – Но вам-то Наташка рассказывала, что с ней происходит?

– Нет, – покачала головой Тори. – Она вела себя агрессивно, непонятно, мы думали, у нее небольшой сдвиг по фазе.

– По отношению ко мне она не вела себя агрессивно, напротив, проявила заботу. Сколько я ни пытался вытащить ее на откровенность, все мои попытки упирались в стенку.

– Глеб, а с тобой здесь странностей не случалось? – задала больной вопрос Тори. – Ну, там... встречи нелепые, невозможные. Или ты что-то находил необычное, с намеком на... на... то, о чем она говорила?

– Золотой орден, что ли, пятнадцатого века? – хмыкнул тот. – Нет, Тори, ничего подобного я не находил. А нельзя ли конкретно, что я должен был найти и кого встретить?

Лихо он ее подловил, впрочем, она дала для этого повод, получив осуждающий взгляд от Брасова. В самом деле, Глеб завтра уезжает, и раз с ним странностей не происходило, то нечего углубляться в проблему, которая теперь касается ее и Юрки. Пусть себе едет с богом, пока цел. Мастерство Тори заговаривать зубы, уводя в сторону от темы, велико, она и применила его:

– Я ничего не знаю, я всего лишь строю догадки. У меня осталось ощущение, что Наташку пугали. А какие есть способы напугать? Какими-то предметами, записками мистического содержания, визуально, то есть ты встречаешь человека, которого не должен встретить, потому что его нет.

– Нет человека? – заострил внимание Глеб и фыркнул: – Мертвеца, что ли?

– Примерно. Так крышу и сносит. Наталья что-то в этом роде и лепетала, но я не поняла. Ой, ребята, мне уже плохо от наших разговоров. Давайте выпьем и просто помолчим.

– Наверное, ты права, – согласился Брасов. – Сколько бы мы сейчас ни строили предположений, они останутся предположениями, которые часто не совпадают с действительностью.

Вскоре Глеб засобирался:

– Извините, хочу остаток дня провести с родителями. Ну, прощайте.

– Вас завтра проводить? – спросила Тори.

– Не надо, – улыбнулся он стеснительно, Глеб не имел привычки отказывать друзьям. – Мы двинемся затемно, часов в пять утра, верно, Элла?

– Да, – сказала молчаливая сингапурская принцесса, по неизвестным причинам вызывающая у Тори неприязнь. – Трасса будет свободна в это время.

– Можете воспользоваться моей машиной, – предложил Брасов. – Игорь доставит вас в два счета. А мы с Тори посидим еще.

– Спасибо, но лучше возьмем такси, – отказался Глеб. – По пути я к лечащему врачу мамы заеду, узнать, как обстоит дело с ее здоровьем, зачем же шоферу столько ждать?

Взяв за плечи Эллу, он увлек ее к выходу. Тори с Брасовым остались одни, оба задумались. Мысли, конечно, их посетили невеселые.

А место чудное и редкое для городов: кругом пылающие красно-желтыми оттенками клены, деревца рябин и черемухи, кое-где встречаются дубы с березами, но молоденькие. Воздух не наполнен выхлопными газами, тишина божественная, здесь хорошо молчать, да и говорить, ведь за столиками практически никого. Хорошо бы, чтоб и на душе царило спокойствие, но...

– Юра, – обратилась к нему Тори. – Ты не хочешь связаться с милицией?

– Что мы там скажем? Не хочется об этом говорить вслух, но ты же понимаешь, почему на нас идет атака? Ты выложишь правду?

– Зачем выкладывать? Только то, что стало известно тогда. Мало ли кому показалось, что это не так! Пусть ловят преступников, пусть дадут нам охрану.

– Мы же не знаем, кого надо ловить. Фантом? Где ловить, когда? И как ты объяснишь наш кошмар? Ведь нет убийств, Тори, есть превышение скорости с последующей аварией и два самоубийства. Все! Нас не поймут. Потом, дорогая, ты не думала, что, допустим, фантом выловят. И что он скажет той же милиции? Что мы участники тяжкого преступления?

– Прошло много лет, нам ничего не будет.

– Будет, Тори, – заверил он. – Чертово общественное мнение... Хочешь попасть на страницы газет и в телерепортажи? Хочешь увидеть знакомых, которые воротят от тебя рожи?

– Ну и пусть. Это лучше, чем гроб.

– Не бойся, следующая атака будет на меня.

– На тебя?! И говоришь: не бойся?!

– Я думаю, в планах невидимок повторить тот же сценарий с моей Анжелой, иначе ей не подарили бы браслет, тем самым предупредив меня о своем следующем шаге.

– О господи! – Тори упала лбом на руки. – Нет, нет... Не говори так.

– Не паникуй. Я позаботился о дочери, ее охраняют вооруженные люди с Ильей, охраняют днем и ночью. Пусть только попробуют прикоснуться, их поймают, тогда...

– Что будет? Что ты с ними сделаешь?

– Уничтожу.

27

Утром, когда пили кофе, Глеб позвонил на сотовый Брасова, тот включил громкую связь, чтоб слышала Тори:

– Ну, как настроение сегодня?

– В пределах нормы, – ответил Брасов. – Вы где?

– У, мы уже далеко отъехали. Юрка, я почему звоню. Вчера приехал к родителям, а там для меня лежало письмо, позавчера отец вытащил из почтового ящика. Без штемпелей, значит, его бросил не почтальон. Извини, я за рулем, Элла прочтет.

Небольшая заминка, только тихая музыка звучала в трубке и – послышался голос Эллы:

– «За все надо платить, час настал. Ты готов заплатить?»

– И все? – спросил Брасов.

– Все.

– Подпись есть? – поинтересовалась Тори.

– А, и ты слушаешь? – не удивился Глеб. – Подписи нет. Тори, ты вчера это имела в виду, когда спрашивала о странностях?

– Примерно. А обратный адрес на конверте есть?

– Посмотри, там есть обратный адрес? – сказал он, видимо, Элле.

– Нет, пусто, – сообщила она. – Только адрес родителей Глеба, его фамилия и имя с отчеством.

– Ребята, за что я должен заплатить и сколько? Вы понимаете хоть что-нибудь в этой хрени? Кто это прислал?

– Глеб, не морочь себе голову, – посоветовала Тори. – Какая тебе разница, что у кого-то пробило крышу?

– Вчера вы от меня многое утаивали, я это понял. Хочу знать, вам приходили подобные послания?

– Не приходили. Клянусь тебе всеми клятвами.

– А Наташке? Я связываю послание с ее предупреждением.

– Не знаем. Глеб, ты уже далеко, жив и здоров, пусть тебя не волнуют ее бредовые идеи.

– Осадок нехороший, будто я действительно кому-то должен.

– Ай, брось, – сказал Брасов. – Осадок и у нас есть, странно, если б его не было после всего-то. Ладно, Глеб, следи за дорогой, как показывает практика, она опасна и коварна.

– Может, вы правы. Позвоню, когда приедем.

– Счастливого пути, – крикнула Тори в трубку.

Отключив телефон, Брасов произнес с грустью:

– Ему повезло, вовремя удочки смотал. Ну и я поеду, мне пора.

Она проводила его до двери, как делала это всегда, заодно напомнила, чтоб не забыл ключи, лежавшие на столике...

– А где ваза? – только сейчас заметил он.