Спецгруппа «Нечисть». Экспансия - Александр Ищук

Но польза была и от этого выстрела, так как дальний от меня немец рванул в сторону выхода, а второй мгновенно рухнул на землю, спрятавшись за раненого товарища. Подранок, в свою очередь, оказался парнем упорным и, несмотря на ранения, уже развернул автомат и собрался стрелять нам по ногам. Я подсек пленного, и мы синхронно улеглись на пол. В него тут же вошла очередь, выпущенная подранком. Нащупал в разгрузке безвинно убиенного фашиста пистолет и разрядил всю обойму в раненого. Когда пистолет возвестил об окончании патронов, оставшийся фриц вскочил на ноги и почему-то ломанулся к окну.

– Движение – жизнь, – подсказал Полоз.

– Согласен, – и рванул для начала в сторону своего автомата, подхватил оный и устремился туда же, куда ушёл последний из немцев. Очередной раз сиганул в окно. Матраса в виде фашистского оккупанта на этот раз не встретилось, поэтому приземлился согласно науке. Успел развернуться, разглядеть процесс передачи информации беглым фрицем кому-то из своих и даже в них выстрелить. Попал только в местного, «оконный прыгун» успел уйти с линии огня, после чего скакнул обратно в церковь.

– Стой, сука!!! – взревел я и стартовал за ним.

– Упал!!!

Следуя приказу – рухнул вниз и перекатился к стене. В метре от земли прошла автоматная очередь, а потом внутри церквухи рвануло несколько гранат.

– Подъём! Внутрь!

Запрыгиваю внутрь и сразу же натыкаюсь на немца. «Оконный прыгун» был сильно контужен от взрывов свето-шумовых гранат. Он стоял на коленях и покачивался. Сбиваю его с ног, не сильно стукаю в затылок и тащу в угол.

– Не туда тащишь. Тащи к двери, – дал ценное указание Полоз.

Забился в угол, обезоружил и накрылся контуженым фрицем. К горлу приставил нож и стал ждать. Немец очнулся раньше, чем его коллеги продолжили штурм.

– Ты по-русски говоришь? – поинтересовался у немца.

– Nein, – осторожно ответил он.

– Хреново, – прокомментировал я. – English?

– Yes.

– Уже неплохо! – обрадовался я и начал экспресс-опрос:

– Как тебя зовут?

– Курт.

– Звание?

– Рядовой.

– Кого вы тут ловите?

– Спецгруппу русских. Ориентировочно «Урал».

– Ну и как успехи? – усмехнулся я.

– Отвратительно. Таких потерь у нас никогда не было.

– Кстати, сколько вас?

– Было восемьдесят человек.

– Это ж сколько групп нас тут караулило? – опешил я от такого внимания со стороны немецкого командования.

– Четыре.

– Саша, противник у стен. Время не тяни. Пора сдаваться.

– Ты, Курт, жить хочешь?

Он заметно напрягся, но мой захват и нож у горла не позволяли ему сделать даже попытки к бегству.

– Хочу, – чуть хрипло ответил он.

– Тогда кричи. Чем громче – тем лучше.

– Что кричать? – не понял он.

– Что-нибудь про маму, – пояснил я немцу, левой рукой схватил его за горло, а правой воткнул нож ему в бедро. Он заорал. Я начал проворачивать в ране нож, его крик усилился.

– Там, внутри, – позвали нас с улицы, – что у вас происходит?

– Я твоего бойца на ломти режу – вот что происходит, – пояснил я, вытащил нож из раны и воткнул его ниже. Немец заорал с новой силой.

– Пошли гранаты.

Я выдернул из раны нож и за мгновение до взрывов свето-шумовых рассек Курту горло.

Сознание вернулось резким рывком.

– Не дергайся, – велел Полоз. – Ты не только контужен. Тебе ещё транквилизатор вкололи. Притом доза лошадиная.

– Где я?

– В десяти метрах от церквухи, где ты оборонялся.

– А почему я очнулся так быстро?

– Я тебя укусил. Так что ты на данный момент одержимый.

– Можно всех поубивать?

– Можно, но не нужно.

– И куда меня?

– Сейчас вертушки сядут, погрузят и полетишь. Следующий вопрос я задать не успел. Ко мне, ле жащему лицом в землю, подошли двое.

– Эта скотина положила моих парней? – перевел мне Полоз вопрос немца, растягивающего слова.

– Эта, – подтвердил второй сиплым голосом.

– Как?

– Что «как»? – не понял сиплый.

– Как один человек мог сделать такое?!

– Это русский, Гельмут, – пояснил сиплый. Сказано это было таким тоном, будто определение «русский» всё объясняло.

– Я знаю, что не китаец, – огрызнулся Гельмут. – Как он один смог уничтожить столько бойцов? У меня больше нет группы, Бруно! Он один положил всех моих парней!

В голосе Гельмута звучала искренняя боль и с трудом сдерживаемое бешенство.

– Мне жаль, дружище… – попытался успокоить приятеля Бруно.

– Жаль?! – зарычал он. – Я больше пяти лет воевал вместе с ними. Пять лет, Бруно! Мы прошли через все круги ада! Прошли для того, чтобы рядом со своим домом наткнуться на одного грёбаного русского, который за полчаса наплодил двадцать вдов и кучу сирот!

– Гельмут, мы на войне… – попытался успокоить закипающего сослуживца Бруно.

– Да мне… – Ответить, что именно «ему», Гельмут не успел. К нам подбежали четверо солдат, один из них доложил, что вертушки сели и пора грузиться. Бруно дал разрешение, и немцы, подхватив меня за руки и за ноги, бодро стартовали к вертолету. До вертушки они меня донести не смогли.

– Полоз, приготовься, сейчас будете падать, – прозвучал в моей голове чей-то клокочущий голос.

– Это чего сейчас было?! – спросил я у Полоза.

– Это Олег и Мамелюк вышли на позиции и сейчас будут убивать тех, кто тебя тащит. На связь вышел Орёл Олега. Приготовься падать.

– А с какого перепуга… – Два бойца, что шли, точнее, несли меня справа, начали одновременно оседать. Я, соответственно, упал мордой в землю, а свежеиспеченные покойники грохнулись на меня. Тут же загрохотал миколовский «Корд».

– Полоз, лежать! – распорядился Орёл.

– А мы и не собирались подниматься. У нас подрывная контузия и действие какого-то нового вкусного транквилизатора, – ответил Полоз.

Бой начал разгораться с той же стороны, куда свалили мои парни.

– Полоз, они нам всю малину испоганят!

– Не переживай. Всё по плану!

– А-а-а, ну ладно.

Со стороны вертушек прозвучала команда. Команда была отдана голосом, срывающимся на истерику.

– Кто это так переживает?

– Пилоты вертушек, – ехидным голосом пояснил Змей. – Переживают, что улететь не успеют. Три машины пришли, так одну полностью трупами забили. Вот они и обделались.