Обжегшись однажды - Джанин Фрост

— Ты заставил меня ударять током Максима, снова и снова, — ответила я, не понимая, к чему он клонит.

— Я дал ему более мягкое наказание, одновременно показывая тебе, насколько возрастут твои силы, — возразил он соблазнительно ровным голосом. — Если бы я не чувствовал к тебе нечто большее, чем просто похоть, Максим давно бы уже сидел на пике с целую неделю, и ты, моя милая нарушительница, не была бы здесь со мной.

Вряд ли это были те слова, что вы захотите прочитать на поздравительной открытке, но они все же вызвали во мне вспышку счастья. Итак, это была не любовь, но, по крайней мере, для него это было чем-то настоящим. Этого было достаточно. Прежде чем Влад успел бы спросить, что я испытываю к нему, на что я еще не была готова ответить, я сбежала от своих эмоций и сменила тему.

— Значит, убил двух зайцев одним выстрелом. Наказал Максима и в тоже время развил мою силу.

Я хотела прозвучать более бойко, но это было трудно, когда каждое прикосновение его рта заставляло меня сжимать пальцы на ногах. Либо мой отвлекающий маневр сработал, либо он не хотел знать, что я чувствовала, поскольку он обратил свое внимание на мое заявление, а не на мои умственные размышления.

— Как я уже говорил, это лишь необходимая осмотрительность.

Его ответ напомнил мне о лакомом кусочке, который я сегодня почерпнула из просеивания воспоминаний.

— Кукловод, — начала я, втягивая дыхание, когда он ущипнул меня за шею зубами, которые, как я поняла, были его острыми клыками. — У него было страшное кольцо. Оно было похоже на твое, только впереди была птица, а не дракон.

Рот Влада замер.

— Что за птица?

— Вроде, ворона? Трудно сказать, поскольку я заметила это кольцо, лишь в одном жесте сделанным им, пока он говорил…

Влад скрылся в своей комнате, прежде чем я успела договорить, мой халат развеялся от его быстрого перемещения. Я удивленно моргнула. Через несколько минут он вернулся, держа в руках оторванную страницу.

— Это то, что ты видела?

Я взяла пожелтевшую страницу, не понимая языка, на котором была письменность на нем, что-то из эпохи античности, но я узнала значок.

— Да, это оно. Я думала, что в клюве птицы был прут, но теперь я вижу, это был обруч.

Влад пробормотал что-то по-румынски. По его тону я догадывалась, что он сказал что-то состоящее из четырех слов.

— Что случилось? — он узнал символ, которое было на том кольце. Это ведь было хорошо, не так ли?

Он посмотрел на меня, и его выражение лица стало настолько яростным, что я почти сделала шаг назад.

— На этом кольце фамильный герб Корвинуса. В последний раз я видел его на руке Михаила Шилагая.

— У человека, похожего на эскиз, — сказала я медленно. — Ты говорил мне, что сжег его до смерти, но тут слишком много совпадений.

— Да, все так, — его голос был напряженным. Затем его взгляд вернулся ко мне. — Оденься по теплее. Мы уходим.

Глава 28

Спустя час полета, я поняла, в чем была вся хитрость. Не смотреть вниз: хоть ледяной ветер и обжигал мои глаза. Сжать руки вокруг Влада: не потому что он мог меня бросить, а ради тепла, исходящего от его тела в мои руки, ощущающиеся подобно льду. И обхватить его ногами по той же самой причине.

Представьте себе, что катитесь на американских горках: это помогло мне бороться со своим страхом, когда он делал неожиданные подъемы или повороты.

Но самое важное, что я поняла, когда он поставил, наконец, меня на землю: не пытайтесь сразу же идти. Мое замученное равновесие заставило меня почувствовать себя так, словно мои ноги были разной длины, и я недооценила свои возможности, делая шаг вперед. Если бы Влад не поддержал меня, я упала бы лицом в снег.

— Почему нельзя было снова взять лимузин? — пробормотала я.

Он обвязал шарф вокруг моей шеи. В какой-то момент полета, мне показалось, что он улетит вниз.

— Потому что, если кто-нибудь следит за домом, нам не хотелось бы, чтобы они последовали за нами и посмотрели, куда мы направились.

Я, наконец, осмотрелась вокруг и мое дыхание перехватило. Горящие огни освещали остатки древней крепости, церкви, двора и башни. Некоторые из этих структур были уже полностью восстановлены, как, к примеру, кирпичная основа бледной башни, а другие были рассыпаны. Выступающая дорожка и признаки жизни, ясно показывали, что эти руины преследовались туристами, поскольку среди престарелого кирпича и камня проглядывались современные вставки. Я почти чувствовала биение древних останков с сущностью тысяч воспоминаний, но я не тянулась к ним. Я оставалась на месте, упиваясь красотой вокруг меня, ветром и шумом от близлежащей автомагистрали, казавшихся далеким шумом посреди моих туманных вдохов.

— Королевский Замок Тыргошвите, — в тоне Влада что-то скрывалось, но я не могла понять что. — Никогда не думал, что вернусь сюда, но именно тут я похоронил останки Шилагая.

Я посмотрела на Влада, смотря, как он хорошо вписывался в эти окрестности. Его сухая грубая красота, взъерошенные от ветра темные волосы, и суровое выражение лица привадило его в столь же варварское великолепие, как и этот бывший средневековый дворец. Во многих отношениях Влад напоминал эти руины, дикая часть прошлого среди веяний современной цивилизации.

— Ты жил тут, когда был принцем?

Он выдавил мне краткую, измученную улыбку.

— Не долго. Я был воеводой, тратя свое время на сохранение падшей Валахии от своих врагов. Это оставляло слишком мало времени на отдых в замке.

Затем он пошел к башне, перепрыгивая через наполовину рухнувшую стену и протягивая мне руку.

Я посмотрела на него, проигнорировав его руку и перепрыгивая через стену с той же легкостью, что и он.

— Я бывшая гимнастка, помнишь?

Еще одна насмешливая улыбка.

— Да, но не потому, что ты мне это сказала. Ты никогда не говорила о том, чем занималась до аварии.

Двинувшись вправо и идя сквозь полуразрушенный двор, я задумалась. Ранее, он предложил мне ответ на любой мой вопрос, и я его спросила. Слишком поздно до меня дошло, что его предложение было с подвохом. Но если я и была бы готова спрашивать, я могла бы и не получить ответа, так что теперь была моя очередь.

— В детстве я была очень хорошей гимнасткой, — он уже исчез с поля моего зрения, но казалось, что он все равно слышал меня прекрасно. — Настолько хорошей, что когда мне было тринадцать, у меня появился шанс побороться за место в олимпийской сборной. Только возникла проблема, в это же время моего отца перенаправили на службу в Германию. Он мог жить там без нас в течение одного года, или же взять нас с собой и служить там три года. Если бы мы пошли, я потеряла бы своего тренера, учебный центр…и путевку в самую лучшую команду.