Восстание на Боспоре - Полупуднев Виталий Максимович

– Я слыхала о твоем отце еще тогда, в дни приезда Перисада в Фанагорию и его свадьбы с Алкменой. Но не знала, что он мне родственник. Это я услыхала от него впервые. А тогда я получила золотой венок…

Алцим догадался, что девушка участвовала в соревнованиях в честь бракосочетания Перисада и Алкмены, состоявшихся в Фанагории.

– Так ты была на этих торжествах? – с любопытством спросил он.

Они враз натянули поводья и поехали рядом. Лошади мотали головами, и длинные клочья пены падали с удил на землю. Становилось жарко. Алцим почувствовал, как испарина покрывает его тело. Но девушка чувствовала себя прекрасно. Она говорила:

– Я тогда обогнала всех девушек. Я выехала на сером жеребце и знала, что обскачу всех. Ведь жеребец был от отцовой аланской кобылы и того жеребца, что привели из земли южных людей, албанов. Тогда все говорили об этом жеребце арамейских кровей. Ты не помнишь?

Алцим признался, что ничего не знает об албанском жеребце.

– Так вот, мой конь имел половину крови от этого жеребца. На таком коне разве диво победить? Впрочем, твой брат был там, он видел моего серого…

– Ты знаешь моего брата? – поразился Алцим, натягивая поводья.

– А как же! Он боролся и бился на топорах. Такой богатырь!.. Мы встретились с ним после состязаний.

Лошади остановились и стали тереться мордами. Алцим все более увлекался непосредственностью дочери сарматских степей. Но упоминание о брате покоробило его. Он посмотрел на девушку с подозрительностью, представив себе неопрятного, мужиковатого Атамба с его замашками рядом с Гликерией. Но она не поняла его странного взгляда и продолжала:

– Твой брат хороший. Я и сегодня вспоминала о нем, когда беседовала с отцом твоим. И думала: как могут не походить на отцов дети!

«Боги мои, – с досадой подумал Алцим, – если она встречалась с Атамбом, то о чем они могли говорить и что их влекло друг к другу?»

– Я спросила твоего брата, – продолжала Гликерия, – почему он, такой сильный боец, не выступил на коне? У нас считается витязем тот, кто дерется на коне. Он ответил, что за него верхом на коне соревнуется его друг… забыла имя его. Тоже красивый парень, сын одного вашего богача. Но я не смогла долго говорить с твоим братом, подошел Олтак и начал с ним разговор.

– Ты и Олтака знаешь? – воскликнул неприятно пораженный Алцим.

– Олтака? – усмехнулась девушка. – Знаю! Олтак – сын степного царя дандариев. Часть этого народа живет в горах. Их потеснили с севера. В крепости царя дандариев мы бывали с отцом нередко. Царь дружил с моим отцом, да будет им обоим хорошо на том свете! Они вместе пили вино и пели боевые дандарийские песни. А мы с Олтаком, еще маленькие, бегали по саду, прятались один от другого. Он был смешной, часто лез в драку, иногда плакал. А потом мы уехали далеко. Встретились вновь на этом празднике в Фанагории. Олтак уже стал большим парнем и любил одеваться в эллинские одежды. Он рассказывал мне, что его отец сердит на него за эти эллинские замашки. И они с отцом находились в размолвке. Но теперь старый царь уже в стране теней, а царством управляет мачеха Олтака. Олтак же не хочет жить с нею под одной кровлей. Он уехал в Пантикапей, и я слыхала – влюблен в царицу Алкмену. Не знаю, правда ли.

«Вот тебе и степнячка! – опять подумал в удивлении Алцим. – Она запросто ездила в гости к царю дандарийскому, играла в прятки с царевичем, получала венки на ристалищах от самого Перисада и может на память декламировать «Илиаду» Гомера!»

Все это сразу возвысило девушку в глазах молодого боспорского аристократа. Однако ее знакомство с такими людьми, как его беспутный брат Атамб или коварный интриган Олтак, коробило утонченного Алцима. Его так и подмывало выспросить ее об остальном.

– И больше ты не встречалась с моим братом?

– К сожалению, нет. После праздника мы уехали с отцом в степи, а Перисад с Алкменой и Олтаком вместе со всеми сопровождающими – в Пантикапей.

– Теперь ты не узнала бы моего брата, он изменился, носит бороду и тяжелый шлем. Да помнишь ли ты его имя?

– Он не говорил мне своего имени.

– Его зовут Атамб, – со вздохом облегчения ответил Алцим, сразу повеселев. – Да его и нет в городе. Он с войском на рубеже царства.

Алцим предложил испытать быстроту коней, на что девушка охотно согласилась. Но едва они проскакали несколько стадиев, как слева в степи показался всадник. Размахивая шапкой, он приблизился и сдержал коня. Это был один из челядинцев имения.

– Что случилось? – спросил Алцим.

– Гонец из Пантикапея! Произошла битва скифов с понтийцами. Диофант разгромил войско Палака и принудил его принести клятву верности царю понтийскому Митридату. Теперь войны не будет!

– Это все?

– Нет. Еще велено передать, что Диофант, победитель скифов, едет в Пантикапей морем и скоро будет в гостях у царя Перисада. Победа! Победа!!

Глава третья.

Пантикапей

1

Между двумя морями у пролива стоит город роскоши и рабства, ненависти и красоты – Пантикапей.

Западные ветры приносят ему ароматы полей и степной полыни, а порой и зеленых кузнечиков, что пытаются прыгать по плитам мощеных улиц.

Мать морей Темарунда, а по-гречески Меотида, дышит сырым рыбьим духом, а Скифское море, или Черный Понт, обдает шквалами горьких брызг.

Ранней весной на крыши храмов и на площади падают обессиленные журавли и дикие гуси, летящие с юга. Их собирают еще живыми и добивают палками.

В углублениях коринфских капителей гнездятся воробьи и голуби. Они стаями перелетают от храма к храму, садятся на крепостную стену, опускаются внезапно на рыночную площадь в поисках корма.

Храмы города прекрасны, они поражают взор приезжего стройностью колонн и барельефами фронтонов. Выше всех – святилище Кибелы, олицетворяющей природу. Сама богиня стоит в храме, изваянная из пентелийского мрамора, с чашей и тимпаном в руках. Справа от нее Гермес также держит чашу, слева – Геката с двумя факелами. Есть здесь еще священные жилища Зевса, Гелиоса, Диониса, Ареса, Посейдона и других богов олимпийских, что нашли приют далеко от древней Эллады, в стране гомеровских лестригонов.

Пантикапей хорош. Это младший брат Афин. В его архитектуре много ионийского изящества и коринфского великолепия. Находились такие, что сравнивали этот город с далеким Римом. Рим-де построен на семи холмах, а Пантикапей – на одном. Значит – Пантикапей седьмая часть Рима по величине, а по красоте даже лучшая. Хотя это можно считать шуткой, но среди городов северного Причерноморья столица Боспорского царства действительно была первой. Херсонес не может идти в сравнение с городом Спартокидов. Тот слишком прост, провинциален, по-дорийски мужиковат. А древняя Ольвия, хотя и отстроенная в прошлом делосскими и родосскими выходцами, может показаться всего лишь кусочком предместья Пантикапея.

Выше всего, на холме, горделиво стоит акрополь, чопорный и великолепный с его храмами, дворцами, колоннадами, великолепными статуями и грозными башнями укреплений. Это Олимп Боспорского царства, на котором живут его земные и небесные боги. Издали, со стороны моря, он напоминает золотую корону на необъятной голове сказочного великана. Акрополь является одновременно и пританеем [так] царства, ибо в нем заседает царь со своими советниками, в его храме горит вечный огонь, привезенный из Милета первыми греками-поселенцами.

Ниже акрополя террасами спускаются дома и укрепленные дворы богатых, средних и просто свободных граждан греческого происхождения, эллинизированных скифов, имеющих свой двор и хоть маленькие доходы.

Еще ниже начинается царство глинобитных лачуг и кривых, пыльных улиц, даже шалашей и юрт, населенных трудовым людом. Здесь располагаются постоялые дворы, загоны для скота, горшечные мастерские, тянутся ряды кузниц и шорных палаток, работают портные и сапожники, мнут кожи кожемяки, трудятся ваятели над кусками гранита и мрамора, надсадно ухают изможденные рабы, вращая день и ночь ручные жернова на мельницах. Все, что производят тысячи искусных рук в полутемных и пыльных мастерских, непрерывным потоком извергается на рыночную площадь, где изо дня в день идет шумный, многолюдный торг. Покупатели стараются перекричать продавцов, но их голоса тонут в реве стад, ржании лошадей, блеянии отар в загонах степных купцов. Скрипят колеса деревенских возов. Надсмотрщики, щелкая бичами, сопровождают партии рабов, связанных попарно и предназначенных для продажи за море.