Наедине с герцогом - Софи Барнс

– Знаю, ты меня хочешь, – услышала она его слова, когда по ее ногам пробежала первая дрожь. – Выходи за меня, Белла, и я доставлю тебе такое удовольствие, что твои самые смелые фантазии не смогут с этим сравниться.

Энтони вновь засунул ей в лоно палец. Ее накрыла волна экстаза. Изабелла задыхалась. Она была обессилена.

Когда Изабелла пришла в себя, она смогла наконец дать себе отчет о происходящем. Ее охватила злость, настолько сильная, что она вскочила с колен герцога и, как смогла, поправила платье. Как она могла быть такой глупой и поддаться на подобный сомнительный трюк?

– Вы не джентльмен! – заявила она, тыча в Энтони пальцем.

У него хватило наглости улыбнуться.

– В таком случае и вас нельзя назвать леди.

Изабелла от удивления раскрыла рот. Неужели он действительно намерен после всего случившегося вести себя столь надменно?

– Как вы посмели! – воскликнула она и чуть заметно покачала головой.

Энтони нахмурился, встал и шагнул к ней, но она отошла, решительно настроенная не подпускать его к себе слишком близко. Герцог пожал плечами.

– Разве я мог поступить иначе, ведь вы так этого хотели?

Из всего, что он ей наговорил, эти слова стали самыми обидными, – отчасти потому, что были правдой. Изабелла сама поощряла его в самой развязной манере. Она явно утратила разум, войдя в этот сарай. Это было единственное логическое объяснение случившемуся. И тут Изабеллу осенило.

– В этом и заключался ваш план, верно? Получив отказ, вы решили дать мне попробовать то, что я могу получить, если выйду за вас замуж?

Энтони не стал этого отрицать, только спросил:

– Но ведь это сработало?

Изабелла смотрела ему в лицо – и ей хотелось кричать. Она была зла на герцога за то, что он подтолкнул ее к этому, и на себя – за то, что позволила это сделать. Чего добивался Энтони? Только того, чтобы она почувствовала себя еще более несчастной. Она выйдет замуж за мистера Робертса, но теперь, помимо всего остального, будет знать, чего лишилась, поскольку и речи быть не могло о том, что мистер Робертс захочет и сможет подарить ей блаженство, которое только что подарил Энтони.

Она проживет остаток дней, зная о том, о чем в противном случае могла бы только догадываться, – что ее браку не хватает очень важной составляющей.

– Это была ошибка, – заявила Изабелла, поворачиваясь к Энтони спиной и направляясь к тому месту, где на полу валялась перевернутая корзинка.

– Как ты можешь так говорить? – удивился он. – Неужели ты станешь отрицать, что это было просто невероятно? Ты же не будешь уверять меня, что сможешь уйти и забыть все, что случилось?

Изабелла вновь повернулась к нему лицом. У нее внутри кипела такая ярость, что, казалось, девушка вот-вот взорвется.

– Нет. Я не смогу этого забыть. В том-то и проблема, идиот! Теперь я точно буду знать, чего лишаюсь.

Герцог недоверчиво смотрел на нее.

– Ты все равно намерена выйти замуж за мистера Робертса, – произнес он таким тоном, как будто большей нелепости невозможно было себе представить.

– Разумеется. Родители не позволят мне выйти за тебя, а даже если бы они это и разрешили, я не уверена, что хочу подвергать отца унижению, с которым он столкнется, если заявит мистеру Робертсу о том, что его ухаживания отвергнуты. И это не говоря о том, что ты только что попытался, вопреки моему желанию, настроить против меня мое же тело.

Энтони решительно преодолел разделявшее их расстояние и схватил Изабеллу за руку, не давая ей шанса ее отдернуть. Девушка испугалась, встретившись с его горящим взглядом.

– Только не смей притворяться, будто тебе это не понравилось, – насмешливо произнес герцог.

– Конечно, мне понравилось, – ответила Изабелла, стиснула зубы и крепко сжала кулаки. – Но дело в том, что ты хладнокровно соблазнял меня, думая только о себе. Ты же знал, что в твоих руках я таю. Знал, что я не смогу оттолкнуть тебя, позволю тебе делать все, что пожелаешь, не думая о последствиях. А я этого не знала, потому что никогда ни с кем не чувствовала того, что почувствовала с тобой, – как будто на земле есть только ты. И когда наваждение пройдет, мне вновь придется столкнуться с реальностью, только теперь, благодаря тебе, эта реальность стала еще страшнее. Ты должен был остановиться, когда я еще могла сказать «нет».

– Возможно, – согласился Энтони. – Я бы и остановился, если бы ты попросила меня об этом еще раз или если бы твой голос звучал более убедительно. А потом ты стала умолять о большем, и я… Прости, если я перегнул палку.

Из горла Изабеллы вырвался грустный смех.

Перегнул палку?

Совершенно верно!

– Пожалуйста, отпусти меня, – попросила она и попыталась высвободить руку.

Энтони медленно, с явной неохотой отпустил ее. Она нагнулась за корзинкой.

– Следовало скомпрометировать тебя окончательно, – пробормотал он, одной фразой нарушив то призрачное спокойствие, которое обрела Изабелла.

Девушка выпрямилась, держа в руках корзину. Изабелла едва справилась с желанием ударить его и лишь разгневанно посмотрела на герцога.

– Да как ты смеешь!

– Прости, я…

– Не принимаю я твоих извинений. Ты был и остался развратником, поэтому я не верю, что ты посчитаешь ниже своего достоинства лишить девушку невинности, если тебе это выгодно.

Изабелла видела, как он играет желваками, но Энтони молчал, и она отвернулась.

– Платье, – неожиданно произнес герцог. – Платье, в котором ты была на балу. Где ты его взяла?

Изабелла остановилась в дверях, пристально посмотрела на него и подозрительно прищурилась.

– А почему ты спрашиваешь?

Он пожал плечами.

– Просто интересно. Оно довольно дорогое…

– Я не украла его, если ты на это намекаешь, – заявила девушка. – Давным-давно его купила моя мама у одного старьевщика.

Она не хотела, чтобы герцог видел, как унизительно для нее подобное признание: оно лишь подчеркивало, что они с ним живут в разных мирах. Стараясь держаться прямо, Изабелла вздернула подбородок и сказала:

– Если это все, то я должна идти – отнести тетушке цветы. И если вас это не затруднит, я хотела бы попросить воздержаться от дальнейших попыток связаться со мной. Надеюсь, хотя бы на это у вас хватит гордости.

И она ушла.

Энтони долго стоял, глядя на дверь, за которой она скрылась. Ах, если бы он только мог вздернуть себя на балке и хорошенько выпороть! Он поступил отвратительно, не подумав о том, что она скажет и какими могут быть последствия.

В его планы не входил такой исход, но он, как дурак, позволил себе забыться. И что, черт побери, теперь ему делать? И без того сложную ситуацию он превратил в тупиковую. Он все испортил – и сам в этом виноват. Чтобы доказать свое превосходство над мистером Робертсом, он воспользовался моментом, который должен был стать драгоценным для них обоих. И сделал это самым примитивным способом. Он – хам, откровенный наглец. Он был сам себе противен.