Семейные тайны - Джоан Пикарт

– Так, значит? – холодно воскликнула она. – У меня к вам будет только один вопрос: какую тактику использовал Карл Мартин? Деньги? Или угроза?

Голова мистера Фрэзера дернулась, а лицо залилось краской.

– Я попала в точку, мистер Фрэзер?

– Понятия не имею, про что вы тут говорите, – сказал тот твердо.

– Да? – просто сказала она. – А мне кажется, имеете. Интересно было познакомиться с человеком, который берет под козырек при первой же команде Карла Мартина. Вы мне не казались тем, кто испугается гнева Мартина, но, – она пожала плечами, – жизнь полна неожиданностей.

– Хватит, мисс Уайтейкер, – сказал Фрэзер, повысив голос. – Я не желаю больше слушать вас.

– Или это деньги? – Линдси огляделась. – Я вижу, что у вас губа не дура, и вы предпочитаете, чтобы вас окружали только вещи категории люкс. Так сколько вам заплатил Мартин, чтобы вы не заключали с нами соглашения?

Мистер Фрэзер хлопнул по столу ладонью.

– Прошу вас покинуть мой кабинет, и немедленно!

– Конечно, – сказала Линдси, поднимаясь, но в следующее мгновение она опять сидела в кресле. – Между прочим, сегодня за ленчем моя мать упомянула, что она вместе с вашей женой возглавляет Фонд помощи сиротам. Мама так высоко отзывалась о миссис Фрэзер. И после этого увидеть в такой постыдной роли ее мужа…

– Довольно, – звенящим голосом крикнул мистер Фрэзер. – Я не беру взяток, чтоб вы знали, мисс Уайтейкер. Карл Мартин пригрозил забрать обратно то огромное пожертвование, которое сделала по адресу Фонда «Экскалибер пикчерз», если я сдам вам под аренду студию. Эти пожертвования – гордость и радость моей жены. Господь не даровал нам детей, и фонд для нее стал чем-то вроде ребенка. Я не хотел вмешивать в это дело жену, но и делать вам отказ под другим предлогом мне было не по себе. Дорогая моя, этот человек пышет ненавистью к вашему брату и готов пойти на все, чтобы преградить Бенджамину Уайтейкеру путь к успеху.

Холод пробежал по спине Линдси, но она старалась не терять самообладания.

– Мы в курсе того, как к нам относится Карл Мартин.

Их взгляды скрестились, и Фрэзер не выдержал.

– Ладно, – сказал он, отводя глаза. – Я лично займусь поисками жертвователей для жены на тот случай, если «Экскалибер пикчера» отзовет свой взнос. Она бы никогда не одобрила мои действия, если бы узнала, что я уступил Мартину. Сейчас я принесу бумаги, и мы их, не сходя с места, подпишем.

Он встал и первый раз за все время беседы улыбнулся.

– Передайте брату, чтобы он сделал действительно хороший фильм.

Линдси улыбнулась в ответ.

– Это я вам гарантирую. А еще – хочу вас поблагодарить, мистер Фрэзер.

Только сидя в машине и слившись с общим потоком транспорта, Линдси позволила себе засмеяться от радости по случаю одержанной победы. Этот раунд остался за ней, подумала она, мельком глянув на кейс, в котором лежала бумага с договором об аренде. Она поняла, что победит, едва только увидела краску на лице Фрэзера, и интуиция подсказала ей, что нельзя уходить, пока хозяин кабинета не сдастся. И вот – ее распирало от гордости.

Карл Мартин показался ей похожим на гигантского осьминога, протянувшего свои щупальца в самые отдаленные уголки их с Беном жизни. Самым пугающим было то, что предсказать, откуда будет нанесен следующий удар, – невозможно!

Но первую победу следовало как-то отметить, и Линдси знала, как она отпразднует свой успех. В течение следующего часа она с фотоаппаратом в руках бродила по знаменитому во всем мире Фармерз Маркет – Сельскому рынку, шестым чувством улавливая момент, который она хотела бы перенести на пленку.

Рынок пестрел яркими красками и был переполнен людьми. Ряды торговцев выставляли на всеобщее обозрение нескончаемую вереницу сокровищ. Здесь было все, что только можно себе представить, и это поистине мир в мире, подлинная Мекка для фотографа.

Даже любовь отступила для Линдси на второй план, пока с фотоаппаратом в руках она выискивала сюжеты и щелкала кадр за кадром. Через час с лишним она упала на сиденье машины, смертельно усталая, но горящая нетерпением как можно скорее проявить и своими глазами увидеть то, что засняла. Она взялась за руль, но тут же отпустила его и нахмурилась. Она вдруг поняла, что в течение часа с лишком снимала материал о семьях: матерях, отцах, детях… Разных возрастов, национальностей, культур, но всегда это было улыбающееся лицо того прочного и вечного союза людей, который называется семьей.

– Уиллоу, крошка моя, – прошептала она, кладя руку себе на живот. – Извини ради Бога, но что же – у тебя и в самом деле не будет папочки, и ты будешь сиротой? У тебя будет Бен, будет Палмер, но достаточно ли этого? Не придется ли тебе так же страдать от одиночества, как и твоей взрослеющей, а затем уже и стареющей матери? Но, Господи, она так не хочет, чтобы ты был одинок, малыш.

Линдси смахнула непрошеные слезы, завела мотор и поехала домой. Эйфория улетучилась, и черная тоска обволокла ее и без того истощенную страданиями душу.

Клэйтон кивнул, и худой мужчина лет сорока сел в кресло за его столиком. Они сидели в дорогом ресторане.

– Извини за опоздание, приятель, – сказал мужчина, – но когда ты услышишь новости, которые я принес, ты простишь меня. Ты и твой Уайтейкер-младший разворошили осиное гнездо, так-то старик!

– Погоди, не продолжай, – сухо сказал Клэйтон. – Имя главного шершня – Карл Мартин, не так ли?

– Так ты в курсе? Но зато вряд ли знаешь, что сегодня утром этот могущественный человек сам, собственной персоной, появился в моем офисе. Я, признаться, даже не предполагал, что он может беседовать с кем-то ниже губернатора штата и не иначе как в своем кабинете в «Экскалибер пикчерз».

Клэйтон негромко рассмеялся.

– Ну, Билл? Не томи меня. Что ему надо было?

– Наши с тобой приятельские отношения ни для кого не секрет, а кроме того, он не может не знать, что я кандидат номер один в совет директоров его студии, как только там возникнет вакансия.

– Это уже теплее, – сказал Клэйтон, сузив глаза.

– Карл Мартин, нужно отдать ему должное, говорил без обиняков, просто и предметно: если я окажу поддержку Бену Уайтейкеру в съемках фильма, он использует все свое влияние и власть, чтобы не допустить меня к этому креслу.

– Черт, – сказал Клэйтон, мускулы его щеки дрогнули.

– Я разыграл маленькую комедию, сделал вид, что принял все близко к сердцу и сильно испугался. При этом с трудом удавалось удерживать себя от того, чтобы не съездить со всей силы по его самодовольной роже. Он ушел из моего офиса уверенный, что я у него под ногтем – это я-то, ветеран морской пехоты! Я по-прежнему готов дать пять миллионов, Клэйтон. Я позвонил отцу – тот тоже служил в морской пехоте – и он просил передать, что со своей стороны дает пять миллионов. Чеки получишь сегодня днем.