Охота на рэкетиров - Ярослав Зуев

Вслед за торжеством в душу Андрея пришла сухая горечь утраты. Трое друзей полегли на пути. Судьбы их Андрей не знал. Жестокие уколы совести побуждали Бандуру немедленно пуститься на поиски Атасова, Протасова и Армейца. Инстинкт самосохранения твердил диаметрально противоположное.

«Перестань, — одергивал себя Андрей. — Ты ничем не в силах помочь им. Особенно в нынешнем положении. Ты беглец, не забывай об этом. Чтобы не произошло с ними, это уже случилось. Ты никого не сумеешь спасти, а вот Аню, Кристину и себя самого погубишь запросто…»

«Да брось, старик, — возражал себе же Бандура. — Посмотри правде в глаза. Себе-то хотя бы не ври. Это все пустые и жалкие отговорки. Чтобы проехать мимо. Чтоб не совать голову в ловушки, из которых только каким-то чудом удалось вырваться накануне».

Значительная часть сознания старательно подыскивала объективные и не очень причины, по которым любые действия, кроме немедленного возвращения в Киев, выглядели помесью умопомешательства и безответственности. Андрей механически управлял «Ягуаром», в то время как внутренние противоречия, безо всякого преувеличения, разрывали его на части.

«Ягуар» без труда доставил Андрея на пустынную возвышенность и полетел по заброшенной старой дороге. Покрытие и до вмешательства дождя было, мягко говоря, никаким, однако широченные шины и могучий мотор делали свое дело. Машина уверенно продвигалась вперед.

Бандура выехал на вполне приличную бетонку и повернул к западу, надеясь где-то впереди добраться до дороги, уходящей в сторону перекопа. Борьба внутри него шла полным ходом, но прагматик понемногу брал верх над героем. Когда ваш мозг берется вас защитить и выгородить — спорить с ним — занятие не из легких. Случись победить герою, — Бандура бы свернул на восток. Но этого не произошло. Проехав на запад пару десятков километров, Андрей обнаружил впереди желанную развилку. Нос «Ягуара» развернулся на север.

Несколько раз сверкнули молнии. Высоко в небе тучи обстреливали друг друга, будто вражеские эскадры. Дождь лился с прежней силой. По пути Андрею не встретилось ни единого автомобиля. Дорога широкой дугой огибала группу пологих, поросших бурьяном курганов. Далее следовал прямой, как взлетно-посадочная полоса, участок.

Примерно в сотне метров впереди Андрей засек едва различимый силуэт какого-то легкового автомобиля и почти не придал этому значения. Неизвестный автомобиль вроде бы стоял, что со стороны его водителя выглядело весьма разумным. Ливень достиг апогея, и его резонно было переждать. Андрей, на месте безвестного водителя, поступил бы именно так, не случись ему лететь, словно угорелому, управляя угнанной машиной, к тому же еще и с алмазами.

Дистанция между машинами быстро сокращалась. Внезапно сверкнула молния, поразившая верхушку ближайшего холма. Окрестности захлестнуло светом, как будто бы сработал чудовищных размеров рентген. Сердце Андрея тоскливо сжалось, — машина впереди была милицейской. Она стояла под углом к трассе, почти перегораживая обе полосы движения. Но Бандура не успел даже растеряться — время измерялось секундами. Он лишь крепче вцепился в руль, и наддал газу. Первые вспышки пулеметных выстрелов Андрей проглядел, ослепленный устроенным природой впечатляющим коротким замыканием. С неба сорвалась вторая молния, еще мощнее первой. С секундным отставанием грянул гром, переплюнувший артиллерийский салют. Водительская дверь милицейской машины расцвела ритмичными вспышками света, показавшимися Андрею призрачными электрическими огнями Эльма.[46] Что-то прошило лобовое стекло. По салону пронзительно взвизгнуло.

«Стреляют?! — сообразил Бандура, — они стреляют в меня?!»

А секундой позже «Ягуар» ударил патрульную машину то ли в борт, то ли в заднее крыло, и сшиб с дороги с легкостью кия, отправляющего бильярдный шар в лузу. К счастью для Андрея удар вышел по касательной. «Ягуар» не только устоял на колесах, но и продолжал двигаться вперед. Милиционерам повезло меньше. Или совсем не повезло. Их машина крутнулась волчком и кубарем покатилась в кювет.

Сила инерции швырнула Андрея на рулевую колонку, он разбил лоб в кровь и ушиб грудную клетку. Левое крыло выгнуло кверху, а водительская дверь получила внушительную вмятину, однако, похоже, повреждения иномарки тем и исчерпывались. Машина по-прежнему слушалась руля, а двигатель работал — как часы. «Шептал», как говаривал Бандура-старший.

Андрей притормозил и обернулся к месту аварии. Милицейская машина валялась в поле, подпирая тучи колесами. Косой дождь барабанил по обработанному битумом днищу. Затем Бандуре почудилось какое-то движение, передняя пассажирская дверь несмело шелохнулась. Андрей не стал ждать продолжения. Решительно отвернулся и рванул дальше.

«Это, конечно, чушь собачья, — раздумывал Андрей, быстро удаляясь с места аварии, — но я бы мог поклясться, что за рулем сидел Протасов…»

Мысль казалась безумной, — откуда бы тут взяться Валерке, тем более, на водительском месте патрульной машины?

«Я просто думаю о них постоянно, вот и все…» — успокоил себя Бандура.

«Однако быстро они сработали, — чесал голову он, подыскивая объяснение случившемуся. В первую очередь он грешил на пассажиров белорусской легковушки. — Оперативно сработали, нечегоговорить, — твердил Андрей. Других объяснений у него не было. В причастность к столкновению Бонифацкого Бандуре отчего-то не верилось. — Одно дело — пару джипов с узколобыми в погоню выслать, и совсем другое — все дороги кордонами перекрыть».

«И ведь сразу огонь на поражение открыли, — рассуждал далее Андрей. — Хотя если бульбаши сообщили ментам про мой пистолет, то с перепугу запросто могли».

«А я им, идиот, еще магнитолу фирмовую отдал…» — подвел итоги Андрей.

Как бы там ни было, авария окончательно отвратила Андрея от каких бы то ни было попыток разыскать Атасова, Протасова и Армейца.

«Ноги уносить надо, — решился, наконец, Андрей. — И чем быстрее, тем лучше. Пока мне тут окончательно кислород не перекрыли».

Бандура не только удвоил бдительность, но и внес серьезные коррективы в собственные планы. Подумав крепко, он отказался от первоначальных намерений выбираться из Крыма через Перекоп.

Дорога опять повернула на север и пошла вдоль берега. По простору Каламитского залива перекатывались водяные валы. Ветер обрывал с гребней пенные шапки и нес соляные брызги на дорогу. Волны тяжело ухали о берег и, шипя, откатывались обратно. А сверху все лил и лил дождь. Сильно пахло водорослями. В Береговом Андрей повернул на восток. Еще полчаса ходу, и он очутился как раз в эпицентре тех мест, где накануне довелось разлучиться с друзьями. В паре десятков километров к северу, в сельской больнице, боролся со смертью Армеец. Бандура горячо надеялся, что Эдику удалось выкарабкаться. Немного южнее Атасов и Гримо вступили в неравный бой. За них было еще тревожнее. Андрей хорошо знал, шансы выжить у них были ничтожными.

Сжав зубы, Бандура проехал мимо, поклявшись вернуться и отомстить.

«Ничего, — пообещал Андрей, чувствуя, как сердце сжалось от тоски и дышать стало тяжело. — Ничего. Закрою вопросы с камнями и вернусь с правиловскими гоблинами. Вот тогда и пободаемся! Землю жрать будете, клоуны!»

В Гвардейском он пересек автостраду, ведущую из Симферополя на север, к индустриальным центрам бывшего Советского Союза, и, немного забирая к югу, целенаправленно двинулся на восток.

Вокруг пролегла древняя каменистая степь, в незапамятные времена бывшая родным домом киммерийцам, скифам и сарматам. Дым их очагов некогда вился над шатрами, поблизости кочевий паслись тучные табуны низкорослых, выносливых лошадей. То здесь, то там равнину сторожили курганы, немые свидетели той далекой эпохи.

Андрей отвлекся, представив на мгновение, как земля сотрясалась от гула конских копыт, степняки, обернувшись, пускали меткие стрелы в неповоротливых греческих гоплитов, а сталь скрежетала о сталь. Степь пылала, подожженная кочевниками.

Справа невдалеке сквозь пелену дождя Андрею почудился размытый силуэт каменной скифской «бабы», венчающий один из холмов. Может быть, изваяние и вправду стояло там, но вполне вероятно, — было лишь дорисовано разгулявшимся воображением.

Добрых десять лет прошло с тех пор, как Андрей побывал в этих краях. Правда, тогда никто никуда не спешил, он с родителями ехал на море.

Они выехали из дома гораздо позже, чем рассчитывали, пришлось ночевать по дороге. Пока Бандура-старший разжигал неказистый, но безотказный примус «Шмель», а мама занималась нехитрой походной стряпней, Андрей, предоставленный самому себе, носился по округе, играя в разведчиков. Он пробежал сотни полторы метров вдоль лесополосы, приютившей их на ночь, уклонился в поле, преодолел подъем и, в конце концов, очутился на вершине высокого кургана.