До основанья, а затем - Роман Феликсович Путилов

по два человека, сутки через двое, прибывая на службу в партикулярном платье, после чего ведя наблюдение из отведенных им помещений, с табличкой «Внешние аудиторы. Без доклада не входить».

Не знаю, была это та же банда. Или другая, но через три дня с начала нашей службы, первый налет на банк, произошел.

В огромный круглый операционный зал банка вломилась толпа молодых людей, с ставшими знаменитыми, внушающими ужас всем столичным обывателям, темно-красным кашне на выпуск. Раздались два выстрела вверх, в потолок, крик одного из налетчиков «Руки в гору!», и банковские клерки опрометью бросились на пол, шустрыми гусеницами заползая за широкие дубовые барьеры, отделявшие их рабочие места от клиентов. Попытки бандитов перелезть через, наращенные к потолку за последние несколько дней, чугунные решетки успехом не увенчались — тонкие прутья не давали возможность за что-то зацепится. Несколько выходов из операционного зала, ведущих в коридоры банка, на второй этаж, в комнаты правления, и в подвал, к хранилищам, вразнобой стали захлопываться, выстрелы бандитов в ту сторону успеха не имели — в коридорах банка погас свет и смельчаков, закрывающих двери, нападающие разглядеть не могли. Одновременно, где-то на верхнем этаже взревела тоскливым волчьим воем механическая сирена, а в операционном зале взорвались брошенные сверху две магниевые гранаты, вызвавшие испуганный вой у лежащих на полу, несчастных, посетителей и крики ярости растерявшихся бандитов. У них оставалась еще возможность просунуть руку с револьвером между решеток, нащупав стволом дрожащую фигуру скрючившегося на полу, пытающегося втиснутся в дубовый барьер клерка и потребовать встать и собрать деньги в заплечные мешки, но времени на это им никто не дал. На галерее второго этажа, опоясывающей зал, распахнулась одна из неприметных дверей, откуда выкатился тяжелый штурмовой щит, над поверхностью которого еле виднелась верхушка странного шлема, не похожего на каску Адриана, появившуюся в русской армии. Из небольшой амбразуры, находящейся рядом с нарисованной в половину щита, огромной белой мишенью, с черным перекрестьем в середине, высунулся ствол какого-то оружия, которое и начало стрелять очень-очень часто.

Глава 19

Глава девятнадцатая. Отшумела роща…

Конец марта 1917 года.

Предложений было много, обсуждали долго, наконец выработали план, являющийся синтезом из разных предложений.

Судя по показаниям задержанных, все они относились к так называемым рощинским — одной из крупнейших питерских хулиганских группировок, базирующихся на юге города, в основном на одноименной улице, проходящей по границе города. Сколько в банде человек никто из задержанных точно сказать не мог, но, судя по всему, по сигналу, в течении пары часов могло собраться не менее трехсот человек, и это только активных членов, кто был готов выйти на кровавую драку с конкурирующей бандой, теми же гидовскими или фризовскими. А количество сочувствующих или «стремящихся», наверное, было не меньшим.

Мне даже удалось выяснить, в каких домах проживают основные авторитеты. С «изъятием» последних и было решено начать операцию. События развивались одномоментно, по одной и той-же схеме. В пять часов утра спящих людей в домах по улице Рощинской будили панические крики «Пожар, спасайтесь», а через некоторое время в затхлую атмосферу комнаток, где ютились семьи рабочих близлежащих фабрик, проникал вонючий дым. Люди, наспех одевшись, хватали самое ценное и выбегали на улицу, где пытались осмотреться и понять, что и где горит. Предсказуемо что с чердаков домов, из слуховых окон, к темному небу поднимались клубы тяжелого жирного дыма, во дворе толкались какие-то солдаты, кого-то уводили под руки и грузили на стоящие во дворе телеги или грузовик, а с улицы доносились тревожные сигналы пожарного горна и перезвон колокольчиков пожарного поезда. Через некоторое время со двора исчезали люди в военной форме, также, как и телеги с «пострадавшими», колокольчики и звук пожарной трубы исчезали вдали, а чердак переставал дымить, так как промасленная фуфайка, уложенная на кирпичи или подвешенная под потолком прогорала естественным образом. И продрогшие, не выспавшиеся люди возвращались в свои квартиры, решив, что они стали жертвами злого розыгрыша, распоясавшийся в последнее время, шпаны. Тем более, что несколько городских газет, вышедшие утром, как раз и посвятили большие статьи этому позорному явлению.

У комнат, где квартировали хулиганские лидеры, мои милиционеры затаились заранее, до того, как была поднята тревога, и когда из этих помещений стали выбегать полураздетые мужики, их слегка били по голове, и тащили, как «пострадавших» и «надышавшихся дымом» в телеге, после чего везли в «больницу». Из трех адресов было задержано трое лидеров, один, как установили позже, ночевал у своей «марухи». Остальные семеро мужчин, родственники или соседи, после недолгих разбирательств, были отпущены восвояси. Но, так как почивать на лаврах мы не могли, я сел в пролетку и поехал наносить «визиты вежливости» на близлежащие фабрики — «Русская мануфактура», «Электромеханический завод» и «Товарищество Санкт-Петербургского механического производства обуви».

Начать решил с фабрики «Скороход». Подъехав к двухэтажному зданию заводоуправления по улице Заставской дом пятнадцать. На лавочке у ворот сидел мужчина с усами и револьвером на шнуре, в ярко-желтой кобуре.

— Здравствуйте, уважаемый. Хотел спросить — рабочая дружина на фабрике есть?

Мужик не торопясь затянулся папироской, затем с ленцой ответил вопросом на вопрос:

— А вы с какой целью интересуетесь, гражданин?

— Да собирался вашей дружине помощь предложить…

— Нет у нас дружины, только фабком и примкам, у нас же бабы в основном работают…

— Примкам?

— Примирительная камера, гражданин хороший. Не слыхали? Это работницы наши с администрацией все споры решают.

— Не знаете, товарищ, на каких тут фабриках дружина есть?

— Я такими вопросами не интересуюсь, гражданин. — почему-то насупился сторож: — Если к нашей фабрики вопросов нет, то прошу покинуть территорию.

Я пожал плечами, и вернулся в коляску. Не успела она тронутся, как сторож крикнул: — На электрическом спроси, там должна быть.

Нет, на электромеханический завод я не поеду. Это предприятие, будущее объединение «Электросила», а сейчас, официально называемый «Заводом динамомашин Русского акционерного общество 'Сименс-Шуккерт», находиться под непосредственным руководством господина Красина Леонида Борисовича, будущего видного большевика и советского наркома. И хотя у него пока неприязнь к Ленину, но уверен, что он на данном предприятии большевик не единственный, и боевая дружина у них многочисленная, а значит не получится у меня сотрудничество с ними, а только сравнивание, у кого писька больше. Да и с другой стороны мне не нужны, стоят их корпуса еще дальше от центра, чем Рощинская улица, на месте бывших интендантских складов, а мне надо городских обывателей защищать.

Следующей остановкой была макаронная фабрика