Свет дня - Эрик Эмблер

Харпер бросил на Миллера довольный взгляд:

— Ну что ты на это скажешь, Лео?

Миллер пощупал мышцы моих рук, будто покупал на базаре тягловую лошадь.

— У него дряблые мышцы, и он явно не в форме, — с кислой миной произнес Миллер, закончив свой — иначе его действия никак не назовешь — «ветеринарный осмотр».

— Да, но пари-то он мне все-таки выиграл, разве нет? — с улыбкой напомнил ему Харпер.

В ответ Миллер только широко развел руки, как бы предлагая забыть о споре.

Харпер вынул из бумажника банкнот:

— Вот, Артур, возьмите. Ваши честно заработанные пятьдесят долларов. — Он сделал небольшую паузу, затем тихим, спокойным тоном продолжил: — Кстати, не хотели бы вы теперь заработать две тысячи?

Я тупо уставился на него ничего не понимающим взглядом.

— Садитесь, — приказал он.

Этот приказ я выполнил с превеликим удовольствием, потому что, во-первых, у меня сильно дрожали ноги, а во-вторых, две тысячи! Две тысячи долларов, которые дали бы мне реальную возможность купить себе настоящий американский паспорт, который надежно оберегал бы меня от всяких неприятностей долгие и долгие годы. А это стоит того, уж поверьте. В свое время я не пожалел усилий, чтобы досконально разузнать, как это делается. С таким паспортом, пока ты, конечно, не едешь в саму Америку, проблем практически никаких. Главное — купить такой паспорт, и ты в полном порядке! Что тоже далеко не самая большая проблема. Именно за счет этого консулы и набивают себе карманы в чужих странах… Я конечно же знал, что в данном случае все это не более чем несбыточная мечта. Ведь даже если я сделаю все, что они попросят, причем сделаю очень хорошо, Харпер все равно вряд ли сможет расплатиться со мной, поскольку к тому времени майор Туфан, скорее всего, уже посадит его в тюрьму… Хотя мечта, не важно — реальная или несбыточная, вполне стоила того, чтобы хотя бы покрутить ее в голове…

— Да, сэр, конечно же хотел бы.

Теперь все четверо внимательно смотрели только на меня.

— Вам разве не хочется узнать, что для этого придется сделать? — не дождавшись от меня продолжения, не без нотки искреннего удивления поинтересовался Харпер.

Поскольку мне совсем не хотелось, чтобы он все время третировал меня своим положением «босса», я откинулся на спинку стула и, выдержав для большей солидности небольшую паузу, спокойно проговорил:

— Очевидно, то, что должен был бы сделать мистер Фишер. То есть если бы сегодня вечером не произошел бы этот досадный инцидент.

Мисс Липп звонко и искренне рассмеялась.

— Вот! Я же говорила вам, что Артур далеко не так прост, как может показаться, — торжествующим тоном заявила она.

— Что вам известно еще, Артур? — снова спросил Харпер.

— Только то, что сказала мне мисс Липп, сэр… Что вы все вполне разумные и терпимые люди, которые на многие вещи смотрят шире, чем представители закона, но при этом не очень-то любят серьезно рисковать.

— Вы уверены, что я действительно вам все это говорила, Артур? — Мисс Липп изобразила на своем милом личике сильное удивление.

— Нет, мисс Липп, не говорили, но я догадался об этом из ваших других высказываний.

Харпер улыбнулся:

— Хорошо, Артур. Давайте на этом пока остановимся. Будем считать, что мы договорились.

— Хотя вообще-то, мне кажется, я имею право знать чуть побольше о том, чем мне предстоит заняться, сэр.

— Конечно же вы узнаете, Артур. Само собой разумеется. Мы отправляемся отсюда завтра днем, где-то около трех. Со всем нашим багажом, поскольку сюда мы уже не вернемся. Непосредственно перед отъездом вы получите полный инструктаж. И ни о чем не беспокойтесь. Все, что вам придется делать, — это по определенному сигналу изо всех сил тянуть за веревку. Только и всего. В нужном месте и в нужное время. Обо всем остальном позаботятся те, кому положено.

— Это как-то связано с криминалом?

— Могло бы, узнай об этом полиция, но им пока ничего не известно. И теперь уже вряд ли станет известным. Повторяю: вам совершенно не о чем беспокоиться, Артур. В Афинах вы рисковали куда больше, причем за куда меньшую, чем две тысячи долларов, плату, разве нет?

— В силу чего, сэр, мне бы очень хотелось получить мое письмо прямо сейчас. Мне кажется, теперь я имею на это право.

Харпер вопросительно посмотрел сначала на Миллера, потом на Фишера. Последний, нахмурив лоб, заговорил первым и… по-немецки. Причем очень медленно и очень устало — очевидно, уже подействовало болеутоляющее, которым его совсем недавно накачал врач, — однако его резко отрицательное отношение к моему справедливому требованию было в общем-то вполне очевидно. Впрочем, как и Миллера. Молча выслушав их, Харпер повернулся ко мне и с сожалением покачал головой:

— Извините, Артур, но с этим придется немного подождать. Более того, мои друзья, похоже, опасаются, что в течение ближайших двенадцати или даже более часов вы можете представлять для нашей безопасности достаточно серьезный риск.

— Простите, сэр, но я не совсем понимаю, что, собственно, вы имеете в виду.

— Да нет, понимаете, Артур, конечно же понимаете. — Он с чувством собственного превосходства ухмыльнулся. — Готов поспорить на что угодно, эта мысль крутилась в вашей сообразительной головке по меньшей мере последние пять минут: «Если за пару моих рук, тянущих за веревку, эти люди готовы выложить две тысячи долларов, то сколько же, интересно, может стоить звонок в полицию?»

— Да с чего… Заверяю вас, я никогда даже не…

— Ну, будет вам, Артур, будет! Конечно же ни о чем подобном вы даже не думали. Я просто пошутил, — произнес он тоном, который иначе чем дружеским назвать было бы трудно. — Но вы ведь, уверен, понимаете суть нашей озабоченности. Сейчас нам надо, очень надо чувствовать себя в безопасности, причем в данном случае даже ваше письмо мало что значит… Кстати, ключи от машины у вас с собой?

— Да, сэр, с собой.

— Давайте. — Он протянул руку.

Я вынул ключи из кармана и протянул их ему.

— Понимаете, Артур, нам совсем не хотелось бы, чтобы у вас вдруг возникло желание передумать и причинить нам, так сказать, «определенные неудобства». Ну, скажем, попытаться скрыться или сделать что-нибудь еще в этом роде, — объяснил он.

— И, кроме того, мы совсем не хотели бы, чтобы он попробовал позвонить кому-то по телефону, — медленно, но не скрывая злобы, прошипел Фишер.

— Да, и это, конечно, тоже. — Харпер на секунду задумался. — Вот что мы сделаем: Гансу, скорее всего, понадобится помощь, чтобы раздеться и одеться. Кроме того, доктор дал ему еще один антибиотик, который надо будет принять несколько позже… Думаю, имеет смысл поставить в его комнате еще одну кровать. Для Артура.

— Чтобы он имел возможность убить меня, используя мое беззащитное состояние, а потом убежать через окно? — хрипло пробурчал Фишер.

— Да нет, не думаю. По-моему, Артур вряд ли пойдет на такое. Так ведь, Артур?

— Конечно же нет! С чего бы мне это делать?

— Совершенно верно. Не с чего, да и не стоит. Хотя и нам тоже совсем не хочется, чтобы Ганс чересчур нервничал, правда же? К тому же доктор категорически настаивает на необходимости глубокого и спокойного сна. Да и вам, Артур, хорошо выспаться не повредит. Совсем не повредит, это уж точно. Завтра у нас всех очень трудный день, и о сне, боюсь, на какое-то время придется полностью забыть… Так вот, Артур, надеюсь, вы не откажетесь принять пару, всего лишь пару сильнодействующих таблеток снотворного? Или даже целых три…

Я явно заколебался.

— О, зря вы так волнуетесь, Артур, они не причинят вам никакого вреда. — Мисс Липп одарила меня своей лучезарной улыбкой. — Вот что я вам скажу. Если вы будете паинькой-мальчиком и не будете отказываться принять эти таблетки, я тоже приму одну вместе с вами. Нам всем надо хорошенько выспаться. И вообще, и в особенности перед завтрашним днем.

Ну и что мне оставалось делать?

Глава 9

Я чувствовал себя так, будто голова была доверху забита стальной ватой. Отвратительный металлический привкус остро ощущался даже во рту… Потребовалось по меньшей мере минуты две-три, чтобы понять, нет, вспомнить, где, собственно, я нахожусь и зачем. Разбудило меня, похоже, громкое жужжание, исходящее откуда-то справа… Когда мне наконец-то удалось для начала полуоткрыть глаза и скосить их в направлении звука, то я сразу же увидел Фишера. Жужжала электрическая бритва, которой он, держа в левой руке, неуклюже водил по подбородку. Туда-сюда, туда-сюда…

Мое «спальное место» состояло из матраца на полу и нескольких одеял, принесенных, скорее всего, из моей комнаты. Вернее, теперь уже из моей бывшей комнаты. Я свернул матрац в рулон и, чуть пошатываясь, встал на ноги. Фишер смотрел на меня если не с ненавистью, то, как минимум, с явным неодобрением.