Наследнички 4 - Алексей Игоревич Ильин

— Было одно исключение, — ответил мне Ромка. — Там для него всё плохо кончилось.

— Скорее всего, приказ главы клана. Вряд ли это была личная инициатива того неудачника, — я пожал плечами.

— Я понял, ты хочешь навестить господина Адреаса, пока он наиболее уязвим? — спросил Рома, подходя ко мне и отодвигая штору шире, чтобы посмотреть, что же я там увидел.

— Да ты просто мысли мои читаешь, — я повернулся к брату и ухмыльнулся. — Стёпка считает, что уполномоченный представителя округа может знать, где данный господин обитает. И мы как раз к утру должны будем приехать туда, если всё пойдёт нормально.

— Ты прав, с этим вопросом нужно что-то решать как можно быстрее, пока не стало поздно, — Рома ничего примечательного не увидел и отошёл от окна, схватив пиджак. — Пошли машину купим, а потом спать завалимся. Нам нужно выспаться перед тем, как в монастырь пойдём. Ещё всю ночь ехать. Кстати, ты уже придумал, как использовать эту древнюю ловушку?

— Да, придумал, — я повернулся к брату. — Как только в лабораториях разберутся с ней, мы торжественно усилим защиту тюрьмы несмирившихся. Если встроить её во внешний контур, чтобы она срабатывала на попытку взлома защиты, то Кай со товарищи не смогут применить фильтры и обезопасить себя. Потому что это заклятье несовместимо со многими другими. Мы-то руками будем работать, чтобы изъять ловушку, и вполне сможем применить защиту, в том числе и магическую.

— Я с удовольствием поучаствую в установке, — Ромка зло усмехнулся. — Как представлю себе выражение лица Кары, когда до неё дойдёт, что именно мы делаем, м-м-м… — и он мечтательно замычал, выходя из комнаты. Я последовал за ним. Нужно разобраться с ловушкой, потом с Адреасом, ну а дальше решать, что делать с информацией об оставшихся проклятых вещах. Потому что я уверен, с этой информацией можно что-то провернуть, но я пока не знаю, что именно.

Глава 18

Степан Ушаков стоял рядом с той самой беседкой, откуда Лара звонила отцу, и смотрел в ту сторону, где раскинулся невидимый контур защиты. Бойцы Адреасов пришли пару часов назад, но пока только прощупывали контур. Наверняка они немного удивились, когда увидели, что зашита слегка изменилась и отличается от той, которую они испытывали на прочность днём.

Стёпа время от времени поглаживал рукоять пистолета, и только это выдавало его волнение. В остальном он выглядел абсолютно спокойным, на его красивом лице не дёрнулся ни один мускул.

— Девчонки в тот домик перешли, в котором Вольфы с Борькой живут, — к Ушакову подошёл Иван Подоров. — Очаровательных сестричек к ним отправили. Если эти прорвутся, то жилища рабочих будут их волновать в последнюю очередь, они будут к главному дому прорываться.

— Это логично, — ответил Степан, не поворачиваясь к нему. По контуру пробежала искра и тут же погасла, словно увязнув в киселе. — Только вряд ли они прорвутся. Смотри, — и он указал на искру, снова устремившуюся к защите и погасшую. — Я понимаю безликих, мечтавших уничтожить всех магов крови без исключения. Если Тихону удастся стабилизировать этот щит, а отец сумеет внедрить матрицу в контур, то в итоге получится что-то очень близкое к абсолютной защите.

— Я несколько раз запускал анализ, — немного помолчав, продолжил говорить Ванька. — У меня впервые не получается высчитать хотя бы приблизительный результат. Какая-то каша. Но ни в одном из вариантов наша гибель не просматривается. Больше восьмидесяти процентов.

— И это не может не радовать. — Степан резко повернулся и прислушался. Иван как ни старался, не мог расслышать, что же привлекло внимание Ушакова. — Костя, что скажешь?

Устинов выскользнул из-за кустов, словно был неслышной тенью. Каким образом Степан его всё-таки почуял и как определил, что это именно Костя, оставалось для Подорова загадкой похлеще этого анализа, что никак не хотел выдавать результаты.

— Я бы не сказал, что их слишком много, — Костя тем временем поравнялся с ними. — Примерно шесть десятков. Если, конечно, никого нет в резерве.

— Даже этого для нас многовато, хотя, конечно, варианты у нас имеются, — Степан нахмурился. — Что-то ещё?

— Да, — Костя задумался и спустя почти полминуты продолжил. — Они словно и не стараются, как-то без огонька работают. Я, конечно, понимаю, что через этот слой защиты, который Ольга создала, они хрен прорвутся, но хоть немного могли бы приложить усилий. А так… Не знаю. Словно они стоят и вяло стену пинают без всякого смысла.

— Странно, — теперь они все задумались. Наконец Степан решил высказать посетившую его мысль: — Всё, что я знаю о клане Адреасов, просто кричит о том, что они костьми должны здесь лечь, но попытаться нащупать слабое место в контуре.

— Не знаю, Стёп, надо смотреть. Ночь длинная, да и утром они не сразу уйдут. Что бы у них между собой ни происходило, они просто не могут не попытаться взять нас штурмом. Ни командирам, ни бойцам этого не простят. А насколько этот Джордж Адреас мстительная тварь, мы сейчас сами видим, — Костя повернулся к Подорову. — Вань, с девчонками Вольфы остались?

— И Борька, — кивнул Иван.

— Может, Ольгу попросить этого её земляного монстра сотворить? — задумчиво спросил Степан, потирая подбородок. Как и у всех брюнетов, щетина у него отрастала быстро и теперь неприятно колола пальцы. — Она говорила, что может его за пределами контура поднять. Клану Кавамура этого красавца хватило, чтобы всю их защиту раздербанить в труху. А этим шести десяткам и подавно хватит. Так что у нас всё-таки есть все шансы на победу даже при численном превосходстве противника. Тем более что мы обороняющаяся сторона.

Степан замолчал, а по контуру пробежала очередная магическая змейка, которая практически сразу исчезла. Всем стало уже понятно, что магическими методами контур вскрыть у нападавших не получится. Если только они рискнут пойти на физический разрыв, но тут тоже возможны варианты. Вряд ли у вычеркнутого из реестра клана есть маг крови, способный материального голема создать, чтобы тот порвал защиту своим земляным телом. А идиотов, готовых рискнуть жизнью с сомнительным результатом, обычно так просто не найти.

— Господин Ушаков, — голос Фёдора Вольфа, раздавшийся неподалёку, заставил Ивана Подорова вздрогнуть. Сам же Степан, к которому Федька обращался,