'Фантастика 21025-22'. Компиляция. Книги 1-23 - Виталий Хонихоев

пять разных видов — с подшагом, стоя на месте, отступая назад, с уходом вбок, и конечно же силовой — с выпадом. Но отдельно стоит джэб Джека Демпси — не просто с выпадом, не просто силовой, а с разворотом локтя вверх, так, что кулак разворачивается как при джоулте, только мизинцем вверх. И если обычный джэб просто хлесткий удар, то джэб Джека Демпси это стальная двутавровая балка, втыкающаяся прямо между вашими руками, протыкающая тело и заставляющая харкать кровью, даже если ты в перчатках. А я ударил в лицо.

— Тумц! — голова принца Чарминга откинулась назад, словно шар на бильярдном столе, получивший знатный карамболь. Ноги его подкосились, но я не дал ему упасть. Довернув корпус, я послал вслед мощный хук в челюсть, его мотнуло как тряпичную куклу и отбросило назад на добрый метр, где он и упал, ударившись затылком об землю. Адреналин в крови подскочил, выбив предохранители и я на полном серьезе колебался между оставить его лежать как есть, или добавить ногой, чтобы знал, скотина такая.

— Эй ты чего творишь? — свита. Высокий парень замахивается рукой, за этим движением нет школы, это просто мах и можно, наверное, просто отступить, поднять руки, извиниться, но красная пелена уже упала на глаза и злые пульсы взрываются у меня в голове.

— Нна! — я втыкаю ему короткий в печень, и он садится на землю, держась за бок и истошно крича. Удар ногой затыкает его, откидывая голову.

— Кто еще? А?! — кричу я через красную пелену: — ты?! — захват за шиворот и удар в лицо, еще удар, еще. Кто-то кричит, меня хватают сзади. Не думая, бью локтем в развороте «кай-ло», прием из тайского бокса, чрезвычайно опасный в ближнем бою. Потом я снова бью кого-то, потом еще. И наконец я прихожу в себя. Я стою и тяжело дышу, а у моих ног лежат и стонут принц Чарминг и его свита. Даже не стонут — подвывают, слабо, тоскливо, как обреченные звери. В моей руке оторванный воротник от чьей-то рубашки, костяшки пальцев покрыты кровью и это не моя кровь. На меня со странным выражением на лица смотрит Снежная Королева, а из-за ее спины выглядывает Ая-чан. Где-то рядом стрекочет видеокамера нердов из клуба журналистики. Ганди мне не помог, подумал я, Ганди вообще редко в таких случаях помогает, это ж надо чтобы обе стороны конфликта Ганди читали, а не только я.

— Мико-чан. — говорит Юки и из-за ее спины показывается вторая близняшка: — вызови школьную медсестру.

— Отару-кун, Кента-кун — пожалуйста прекратите снимать это на видео. — нерды спешно зачехляют камеру и убираются восвояси.

— Ая-чан. Проводи Ямаситу-куна домой. — поклон и Ая-чан снова появляется передо мной. Круто. Снежная Королева оправдывает свое звание — во-первых хладнокровна как форель, во-вторых, классный менеджер или администратор. Как и полагается Королеве. Как и ожидалось от тайчо.

— Давненько не виделись. — пытаюсь улыбнуться я. Удается с трудом, губы как будто резиновые. И вот чего я сорвался? Ну ударили разок, подумаешь. Выбесил меня этот принц Чарминг своим свинским поведением. Нарушил мне тут внутреннюю гармонию и циркуляцию ки по организму, понимаешь. Стыдно, товарищ Синдзи, стыдно должно быть, все еще неуравновешен ты юный падаван и на темную сторону силы ведет гнев.

— Пожалуйста, пойдем отсюда, Синдзи-кун. — говорит Ая-чан, и протягивает мне руку. Я протягиваю свою в ответ, обнаруживаю в ней белую ткань от воротника чьей-то рубахи, мысленно примеряю — нет, не мой, у меня все на месте. Повернувшись назад, собираюсь положить воротничок рядом с пострадавшими, но те испуганно дергаются, словно я собираюсь их ударить. Кладу воротник на землю, поворачиваюсь и подаю руку Ае-чан.

— Твой портфель я уже взяла. — говорит она: — пошли.

— А там?

— Юки-сама справится с ситуацией. — серьезно говорит Ая-чан. У ворот школы нас догоняет веселая Кин Иошико со своей свитой. Неизменная розовая сумочка вместо портфеля через плечо, неизменная куча забавных брелоков на этой сумочке, красная помада, белые кроссовки, коротенькая юбочка — вот, она, дамы и господа, наша Кин.

— Йоу, Синдзи-бака! — салютует она мне открытой ладонью: — слышала ты этого слащавого придурка Мацуду Аки уделал.

— Он такой придуурок! — кивает одна из «фрейлин» свиты Иошико, та, что с пухлыми губками и прической хвостиком: — давно надо было ему рожу начистить.

— Поделом ему! — добавляет вторая — с миндалевидными глазами и солнцезащитными очками, которые она носит на манер заколки — на лбу.

— Надо было ему руки оторвать. Которые он к Иошико-саме тянул. — заканчивает третья, самая маленькая из них.

— А ну цыц! — прикрикивает на своих «фрейлин» Иошико: — поговорите мне еще тут. Синдзи, а ты не забыл про наш с тобой уговор?

— Уговор? А, ты про встречу в спортзале? Нет, не забыл, Иошико-тян, но сейчас времени вообще нет. Давай чуток попозже, а?

— Ну как знаешь. Только смотри, я долго ждать тебя не буду, я нетерпеливая. Бывай! — Иошико вместе со своей свитой удаляются и до нас еще некоторое время доносятся фразы вроде: — «А он симпатичный, правда? Ну, если немного сбоку смотреть…» и «хотела бы я на разбитую рожу этого Мацуды глянуть».

Я покачал головой. Школа. Настоящий ад для подростков всех полов, взглядов, религий и убеждений. Нет, серьезно, я про свою школу слова хорошего не скажу. Да, обучали многому. Но как правило не тому, что написано в школьной программе. Школа обучила меня терпеть боль, не сдаваться, когда тебя гнобят, поддерживать своих друзей и не добивать уже лежащих. Чтобы научится простым и понятным законам жизни — надо пройти эту школу, а единственный способ научить молодых парней и девчонок так, чтобы это вросло в память навсегда — это боль. Только через боль человек учится максимально быстро. Увы. Больше Боли Богу Боли!!!

— Чего это ты лыбишься? — подозрительно спросила Ая-чан, взглянув на меня. Она немного отошла от школьного официоза и снова стала нормальной шестнадцатилетней девушкой, а не придворной дамой на дипломатическом приеме.

— Да так. — сказал я. Настроение у меня поднялось. Ну, поколотил я этого принца и его прихлебал, так ведь сами начали. Вон и парни из кружка журналистики подтвердят если что. Причин быть морально подавленным нет. Единственно, немного неудобно перед Снежной Королевой, так если у нее такой вот парень, то … как там в одной сказке сказано — «жила-была девочка… — сама виновата». Ну вот. Ее выбор, ее последствия.

— Ты не думай. — сказала вдруг Ая-чан: — Юки-сама с ним не потому, что он ей нравится. Он ей вовсе даже не нравится,