Ленин. - Политический портрет. - В 2-х книгах. -Кн. 2. - Дмитрий Волкогонов

А голод был страшным. Случаи людоедства не стали еди­ничными. Голодающие ели падаль и трупы людей. Политбю­ро запретило освещать каннибализм в печати. Утром 24 февра­ля люди, взявшие в руки московские газеты, узнали: 23 февра­ля 1922 года ВЦИК издал декрет о насильственном изъятии из российских церквей всех ценностей. Но в печати, естествен­но, не сообщалось, что это постановление было первоначаль­но одобрено Лениным и утверждено на заседании Полит­бюро.

На места пошли циркулярные распоряжения и инструк­ции. Партийные организации, ГПУ, специально создаваемые отряды врывались в храмы, зачитывали декрет ВЦИК и требо­вали добровольной сдачи всех ценностей. Служители культа готовы были отдать все, за исключением священных атрибу­тов церкви. Местные безбожники, отстранив священников, а часто и арестовывая их, собственными силами проводили „полные" конфискации. То был форменный неприкрытый гра­беж, в котором широкое участие приняли и деклассированные элементы.

Не все понимали, что акт насилия над духом был жестом исторической слабости.

Во многих местах верующие оказывали сопротивление В Москву шли донесения о количестве арестованных, убитых, раненых. На фоне голода, вызванного главным образом беско­нечными поборами и гражданской войной, развернулась траге­дия поругания совести. Как говорится в Послании римлянам святого Апостола Павла: „Так что они исполнены всякой не­правды, блуда, лукавства, корыстолюбия, злобы, исполнены зависти, убийства, распрей, обмана, злонравия".

В середине марта Ленин получил донесение из ПТУ, что в небольшом городке Шуя, что возле Иванова, при реквизиции ценностей из церкви произошло столпотворение; верующие оказали сопротивление, в ходе которого погибло несколько человек.

Как сообщило ГПУ, после изъятия золотых и серебряных вещей в трех небольших церквах и описи ценностей в синаго­ге Шуи 15 марта комиссия уездного исполкома в сопровожде­нии милиции прибыла в храм на Соборной площади. Там уже была толпа. Начались стычки. На колокольне стали бить в набат. Вызвали полуроту красноармейцев 146-го пехотного полка и два автомобиля с пулеметами. Раздались выстрелы, пролилась кровь, погибли люди. В тот же вечер верующие из этого собора привезли в исполком 3,5 пуда серебра и ценно­стей. Но комиссия не удовольствовалась этим, и из собора было изъято еще 10 пудов серебра и большое количество золота, драгоценных камней.

Чекисты, конечно, сообщали, что выступление верующих было организовано „черносотенным духовенством". Хотя оче­видно (так было и во многих других местах), что возмущение, протест мирян были спонтанными, стихийными и характеризо­вали отношение простых людей к грубому акту поругания святынь.

Ленин пришел в сильное возбуждение. Обычно он умел держать себя в руках. Теперь же он, по имеющимся данным, метал громы и молнии, но затем успокоился. Он понял, что получил великолепный повод покончить одним ударом с этой „камарильей". Тем более что его возмутила строптивость па­триарха, который, узнав о декрете ВЦИК, выпустил еще одно воззвание: „Божией милостью, смиренный Тихон, Патриарх Московский и Всея России, всем верным чадам Российской православной церкви". В нем глава духовенства, повторяя из­вестную позицию Синода об активном участии церкви в борь­бе с голодом, выражал свое отношение к факту реквизиций всех ценностей из православных храмов.

„С точки зрения Церкви, подобный акт является актом святотатства, и мы свя­щенным Нашим долгом почли выяснить взгляд Церкви на этот акт, а также оповестить о сем верных духовных чад Наших.

Мы допустили, ввиду чрезвычайно тяжких обстоятельств, возможность пожертвования церковных предметов, неосвя­щенных и не имеющих богослужебного употребления… Но мы не можем одобрить изъятия из храмов, хотя бы и через добровольное пожертвование, священных предметов, употре­бление коих не для богослужебных целей воспрещается кано­нами Вселенской церкви и карается как святотатство: миря­нин — отлучением от Нея, священнослужитель — извер­жением из сана (апост. правило 73, Двукр. Вселенск. Собор, правило )".

Ленин тут же расценил воззвание Тихона как призыв к организованному сопротивлению церкви решениям советских властей. Учитывая особую важность момента и дол го– срочность последствий, Председатель Совнаркома и лидер партии большевиков решил сам, лично детально сформулиро­вать программу погрома церкви. Обращение Тихона Ленин воспринял как вызов властям. Хотя вождь и не был в юности прилежным учеником по закону божию, но хорошо помнил заповедь из „Нового завета" о том, что „начальники суть Бо­жьи слуги: повинуйтесь им". Хотя сам Ульянов никогда не следовал колларию из Священного писания, тем не менее по­лагал, что для духовенства это непреложный закон. „Всякая душа да будет покорна высшим властям, ибо нет власти не от Бога, существующие же власти от Бога установлены".

Ленин в это время находился в одном из своих многочис­ленных отпусков в селе Корзинкино, что близ Троице-Лыко­ва Московской губернии. Выезд его был, если можно так ска­зать, „антицерковным", антирелигиозным. Здесь он написал программную статью для журнала „Под знаменем марксизма", которую озаглавил „О значении воинствующего материализ­ма". Крупская вспоминала, что во время прогулок в Корзинкине Ленин много говорил на антирелигиозные темы. Ленин был как бы весь „заряжен" против церкви.

Содержание письма, конечно, партийной историографией было сокрыто от всех, в том числе и от правоверных ленин­цев. В „Биографической хронике" ему уделено неполных пять стркж о том, что Ленин „считает необходимым решительно провести в жизнь декрет ВЦИК от 23 февраля 1922 года об изъятии церковных ценностей…". И все. А в так называемом „Полном собрании сочинений" шесть страниц письма уложи­ли в шесть более откровенных строк в приложении: „Ленин в письме членам Политбюро ЦК РКП(6) пишет о необходимо­сти решительно подавить сопротивление духовенства проведе­нию в жизнь декрета ВЦИК от 23 февраля 1922 года…"

Умышленное сокрытие правды есть тоже ложь, зло уни­версальное… Но для „Полного собрания сочинений" вождя это дело обычное: умолчание, купюры, вынесение в приложения, которые читают только специалисты.

Ленин редко писал в последнее время такие обстоятель­ные, продуманные письма, все больше записочки, писульки своим коллегам, которые порой требовали настоящей деши­фровки — вождь всегда спешил. Это письмо адресовано секретарю ЦК Молотову для ознакомления всех членов По­литбюро. Ленин был всегда осторожен и подобные доку­менты, выходившие из-под его пера, старался сразу же еде лать большой тайной. Пусть документ „работает", но его авторство не должно быть известно… Поэтому в письме, написанном 19 марта 1922 года, присутствует важное пре­дисловие: „Просьба ни в коем случае копии не снимать, а каждому члену Политбюро (тов. Калинину тоже) делать свои заметки на самом документе". Ленин понимает, что то, что он напишет, нельзя оправдать никакой „революционной целесообразностью". Пером водила рука инквизитора.

Письмо на шести страницах далеко выходит за рамки отношения Ленина к церкви — это зеркало политического и нравственного лица вождя. Я не могу полностью привести здесь это (теперь уже известное) письмо. Но некоторые выдержки из него напомню читателю.

„По поводу происшествия в Шуе, которое уже постав­лено на обсуждение Политбюро, мне кажется, необходимо принять сейчас же твердое решение в связи с общим планом борьбы в данном направлении… Если сопоставить с этим фактом то, что сообщают газеты об отношении духовенства к декрету об изъятии церковных ценностей, а затем то, что нам известно о нелегальном воззвании патриарха Тихона, то станет совершенно ясно, что черносотенное духовенство во главе со своим вождем совершенно обдуманно проводит план дать нам решающее сражение именно в данный мо­мент".

Воспаленный мозг Ленина как всегда мыслит „фронто­выми" категориями, и лидер партии явно подтасовывает ре­альные факты о „нелегальном воззвании Тихона", „решаю­щем сражении". Это он, а не церковь решил тайно подгото­вить и нанести сокрушающий удар. Далее в письме следует перечисление мер, которые, по мысли Ленина, необходимо предпринять. Ленин расценивает ситуацию, „когда мы мо­жем 99-ю из 100 шансов на полный успех разбить неприяте­ля наголову и обеспечить за собой необходимые для нас позиции на много десятилетий. Именно теперь и только теперь, когда в голодных местностях едят людей и на доро­гах валяются сотни, если не тысячи, трупов, мы можем (и поэтому должны) провести изъятие церковных ценностей с самой бешеной и беспощадной энергией… Мы можем обес­печить себе фонд в несколько сотен миллионов золотых рублей (надо вспомнить гигантские богатства некоторых монастырей и лавр). Без этого фонда никакая государствен­ная работа вообще, никакое хозяйственное строительство в частности и никакое отстаивание своей позиции в Генуе в особенности совершенно немыслимы. Взять в свои руки фонд в несколько сотен миллионов рублей (а может быть, и в несколько миллиардов) мы должны во что бы то ни ста­ло…".