Достался нам век неспокойный - Емельян Кондрат

К "летней" нашей столовой приближался капитан Козюк. Оперуполномоченный был одет по-обычному. Кожа на худощавом нервном лице натянута, с синевой. Чувствовалось, что мороз его пробирает.

Подошел к Власову.

- Хотел бы заняться сейчас Шаховым. Власов встал, взял капитана за локоть, легонько увлек его за собой, и они пошли, будто прогуливаясь.

- Я уже занялся.

- Вы им занялись, но его просто надо судить.

- Этого парня мы переделаем.

- Покрываете вы трусов, - жестко сказал Козюк. - Меньше надо церемониться.

- Хотя и идет война, но ведь воспитание в нашей армии никто не отменял. А Шахов летчик молодой. Надо помочь ему перебороть страх. Давайте потерпим, а?

Козюк колебался, ему трудно отступать. Надо было знать эту натуру, чтобы представить, как уязвляет его любое несогласие.

Через несколько дней столкнулся с ним и я.

Лейтенанты Косолапов и Горюнов выполняли задание.

Уже возвращаясь, увидели фашистского разведчика и пошли на него. Разведчик увертывался и тянул их за собой - все выше. Пришлось повозиться. А когда бой закончился, спохватились: горючее в баках кончалось.

Садились на ближайший аэродром. Пока заправились - погода испортилась. Три дня небо закрывали низкие облака. Наконец можно! было вылететь. До полкового аэродрома оставалось совсем немного, но мотор на машине Косолапова начал давать перебои. Филипп понял, что не дотянет, и стал выискивать более-менее подходящую поляну для вынужденной посадки.

Горюнов прилетел один и показал на карте, где остался ведущий. Снарядили группу. Оказалось, что прокладка в карбюраторе расползлась и перекрыла отверстие для горючего.

Но иначе все расценил Козюк. Косолапов прибыл, доложил командиру эскадрильи, и тут же его пригласил оперуполномоченный. Между ними произошел дикий и страшный, как потом выразился Косолапов, разговор.

Из землянки Козюка лейтенант выскочил бледный, распахнул грудь, ему не хватало воздуха. Я еще издали заметил его неестественный вид.

- Товарищ полковник, он меня в предатели записывает, дезертиром назвал!

Лейтенант говорил, как в горячке,

- Успокойся. Иди в эскадрилью. Все будет, как было. Сразу догадался, что речь о Козюке. Надо поговорить с ним основательно и сейчас же, пока не наломал дров. Козюк явился с видом непреклонным.

- Что у вас с Косолаповым?

- Он уклоняется от боя. А вам же известен приказ - Верховного Главнокомандующего номер двести двадцать семь...

Приказ был известен на фронте всем. Он вышел в июле сорок второго года и получил свое второе название: "Ни шагу назад!". "Пора кончать отступление, - говорилось в приказе. - Ни шагу назад!.. Надо упорно, до последней капли крови защищать каждую позицию, каждый метр советской территории... " Вводились жесткие меры борьбы с паникерами, нарушителями дисциплины.

- Косолапов не паникер, - говорю, - он храбрый летчик, что уже не раз доказал,

- Выгораживаете, - с сарказмом ответил на это Козюк. Лицо его раскраснелось, у него начинались знакомые мне "приливы болезненного самолюбия". - Но теперь ничего не выйдет! Я еще помню историю с Шаховым..,

Мне уже трудно было сдерживать себя.

- Послушайте, капитан!..

Вмешался Власов:

- Все видят ваше усердие, Козюк, но нельзя же молиться так, чтобы стену лбом расшибать. Хотите, скажу, отчего ваши конфликты? В центре всего сущего вы держите себя. В центре и над всеми. А в действительности вы случайный человек на этой работе. Вы вообще случайный человек на любой работе, где надо иметь дело с людьми. Вам нельзя с людьми. Есть такая категория, которым нельзя...

- Напрасно вы.

- Нет, не напрасно. Вот у Шахова был страх. Страх можно преодолеть, и, кстати, у Шахова уже получается. А презрение к людям не преодолеть. Его можно только сковать и лишить активности.

- Чем же мне лечиться? - не без заносчивости полюбопытствовал Козюк.

Замполит не обратил внимания на интонацию.

- Мне кажется, это не излечивается. Можно лишь сковать. Чем? Страхом... Вот тут страх как раз нужен. Страх перед тем, что безнаказанно не пройдет, что заметят, укажут, а то и накажут. Впрочем, - неуверенно заключил Власов, - может быть, потом человек перестроиться и больше...

- Не пойму, - на лице Козюка удивление, - кого мы судим - меня или Косолапова?

- Никого не судим, - ответил я. - Косолапов тут ни при чем. А вам надо перестать терроризировать летчиков. Это не дело: заклинило пушку, дал летчик "козла" на посадке, заболел - вы во всем видите попытки уклониться от участия в боях.

- Значит, будем считать, что Косолапова вы берете на себя? успокоившись спросил Козюк.

- Считайте так, - ответил я.

По-моему, Филипп Косолапов даже Козюка вскоре покорил. Изо дня в день, от боя к бою росло его мастерство, все ярче проявлялась отвага. Придет и день, когда на его груди засияет Золотая Звезда Героя.

Война отсчитывала последние дни сорок второго года. Старшина Алхименко уже и елку срубил, чтобы установить в столовой. Но в это время полк получил приказ: перебазироваться на аэродром возле станции Шум.

И снова на Волховский фронт. Снова - под Ленинград.

Такой долгий-долгий бой...

- Ну докладывай.

- Товарищ генерал, полк перебазировался, к боевым действиям готов.

- Готов? - переспросил командир корпуса. - Только что прилетели - и уже готов?

- У них отработано, - пояснил командир дивизии. - Одна эскадрилья берет в самолеты техников, вторая лампы, третья - чехлы. На новом месте, таким образом, все есть, чтобы моторы разогреть и сразу летать.

- Правда, - дополняю комдива, - каждому технику, пока подъедут остальные, приходится обслуживать по три машины, но ничего.

- Хорошо, что готов, - удовлетворенно говорит генерал Благовещенский.

- Как прошло перебазирование? - интересуется начальник политотдела.

- Было неважно с погодой. Плохая видимость. Обледенение начиналось.

- Лучше бы, конечно, подождать, - соглашается комдив генерал Кравченко. - Но нас торопили.

Командир корпуса пододвинул ко мне карту,

- А теперь слушай задачу. Мог бы поставить комдив, но раз уж я здесь...

В те дни готовился прорыв блокады Ленинграда, хотя об этом прямо еще не говорили. Поэтому и перебросили сюда наш авиационный корпус резерва Верховного Главнокомандования.

В любом большом или малом сражении у каждого свои особенности действий. На этот раз полку не придется подвешивать бомбы, ходить на штурмовку, сопровождать бомбардировщики.

- У полка особая задача: борьба за господство в воздухе. Что это значит? Держать под контролем небо, всюду успевать на помощь и обеспечивать превосходство. Помечено на карте все, что надо пометить, записано все, что надо записать, спрошено все, о чем надо было спросить.