(Не) твой муж (СИ) - Екатерина Руслановна Кариди

баюкает река. Та самая река, в которую не войти дважды.

И вдруг странный стук и шевеление за шторой.

Спальня выходила на другую сторону дома, где дикий сад. А там балкон и при желании…

— Пригнись! — глухо рыкнул Виктор, заталкивая ее за изголовье. Сам мгновенно скатился с кровати и молниеносным движением откуда-то из одежды выхватил пистолет.

Вот сейчас было страшно!

Но тут штора зашевелилась снова, и из-под нее, потягиваясь, вылезла пестрая черно-рыжая кошка. Оглядела их янтарными глазами, звонко мяукнула и деловито потрусила в куда-то вглубь дома.

Сначала это был шок. Но когда шок прошел, Виктор убрал оружие подальше, закрыл лицо ладонью и хрипло засмеялся:

— Вот ведь, глупее не придумаешь!

Но если кошка первой вошла в дом, это же к счастью.

Потом Виктор расхаживал по спальне в чем мать родила, вызванивал кого-то, договариваться, чтобы выставили дополнительную охрану. Еще о чем-то.

Настя не вмешивалась, Она в это время сидела на кровати, разглядывала крепкую, подтянутую фигуру теперь уже ее мужа и думала:

«А неплохо так начался отпуск».

Что у мужчины в сердце

Она смотрела на него. Это решило все. Виктор разом оборвал разговор и вернулся в постель.

Что у мужчины в сердце?

У такого циничного ублюдка, каким он себя считал. Что занимало его душу и разум, подчиняло всю его жизнь единственной цели? Это не деньги, как можно было бы предположить, зная его страсть к финансовым авантюрам и обогащению. Не власть и положение, когда тебе лижут задницу окружающие и жадно ловят твой взгляд, хотя определенного уровня он достиг и на достигнутом не собирался останавливаться. Ни тем более бабы, которых он мог бы иметь множество.

Нет, он всего лишь хотел вернуть то, что когда-то вынужден был сбросить, как сбрасывают при крушении балласт. Но тем «балластом» для него было самое драгоценное. Потом он пять лет крутился как уж на сковородке, лишь бы однажды вернуть ЭТО себе.

Что это было, гештальт? Он застревающий тип? С его деньгами Виктор Терских мог получить любую красавицу. И не играть в дурацкие шпионские игры, а оставить все в прошлом, переступить и забыть. Так делают все нормальные умные люди, и у них нормальная жизнь.

А ему нужна была его женщина. И чтобы получить ее, он из шкуры вывернулся. Так что — да, он застревающий тип. А это гештальт, который должен быть закрыт раз и навсегда, чтобы он мог дальше свободно дышать и жить.

Сейчас он видел в ее блестящих глазах то самое выражение. Вот ради этого он готов был в лепешку расшибиться. Что в этот миг было у мужчины в сердце? У такого прожженного скота, как Виктор Терских?

Сентиментальные глупости. И плевать он хотел на всех, кто посмеется над ним. Пусть лучше завидуют.

Потому что в этот раз он не спешил.

Когда первый голод утолен, можно не спешить. А то, что на адреналине, — так это хорошо, на адреналине острее будет секс. Ласкать ее медленно, томить. Чтобы плавилась под его губами и руками, чтобы кричала под ним и сама просила… И только когда не хватит сил держать в узде собственное желание, дать им обоим это.

Увидеть свет счастья в ее глазах и потом можно в изнеможении откинуться на спину и застыть с блаженной улыбкой. Да, мать его, он застревающий тип.

***

А что на сердце у женщины?

Жгучая обида? Разочарование? Презрение? Но все имеет свой срок жизни, выгорает рано или поздно. Гаснет, покрывается пеплом, уходит в прошлое. И все, исчез из души след. Забвение.

Не может исчезнуть только любовь.

Это было открытие. С ее-то личным опытом, да еще с опытом работы адвоката по разводам, говорить о том, что она опять решилась довериться бывшему? Но как возвращается доверие? Их отношения как дерево, разбитое грозой, только оно не умерло, а зазеленело снова.

Ужасно поэтично. И просто здорово лежать вот так рядом с ним, вдыхать его запах.

Настя потянулась, он тут же отреагировал, подгреб ее под бок к себе поближе. Укрыл их обоих покрывалом и чмокнул Настю в лоб.

— Спи.

И вот да, сейчас бы заснуть…

Но тут опять послышался цокот коготков по полу.

Разве кошки не должны передвигаться бесшумно? Очевидно, нет. Во всяком случае, эта конкретная кошка бесшумной не была. Потому что следом раздалось требовательное:

— Мяу!

В смысле «Люди, это, конечно, хорошо, что вы решили поспать, но меня надо кормить».

— Прикончу пушистую гадину, — пробормотал Виктор.

— Я тебе прикончу. — Настя уже выбралась из постели и пошла на кухню открывать холодильник.

Надо было спуститься на первый этаж. В двухсветном холле Настя остановилась оглядеть все по-новому, теперь уже хозяйским глазом (почти хозяйским, прежде надо было еще оформить развод, уладить формальности и прочее и прочее). Но кошке формальности были безразличны. Пушистая красавица вопросительно уставилась на нее, не понимая причин заминки, и первая потрусила вниз по широкой овальной лестнице, а Настя пошла следом.

Двух минут не прошло, в кухню спустился Виктор. В одних штанах, растрепанный. Уселся за барной стойкой, мельком глянул на кошку, уписывавшую мясную нарезку, и выразительно облизнулся. Настя не выдержала:

— Что тебе приготовить?

Надо было видеть мгновенное преображение и хищный блеск в глазах.

— Все съем, что дашь.

Ну…

Она зажарила яичницу с кусочками бекона, сыром, зеленью и помидорами. Огромную сковородку. Выложила все это на стойку, а потом смотрела, как он ест. Кошка к этому времени расправилась со своей нарезкой, запрыгнула на стул рядом с ним и потрогала его лапкой.

Вот сейчас. Это было важно.

Виктор закатил глаза, а потом слез со стула и положил солидный кусок из своей тарелки в кошачью мисочку.

Наверное, в тот момент Настя и решила окончательно.

***

Отпуск так и прошел.

И кошка поехала домой вместе с ними.

А дома было много дел, начался бракоразводный процесс.

***

Год спустя…

Год спустя. Эпилог

Только вчера они вернулись из отпуска.

А с утра пришлось с ходу окунаться в обычную жизнь, идти в офис. Виктор, ворча, отвез ее сам. Терпеть не мог, когда она была за рулем, и еще больше его раздражало, когда за женой присылали машину и ее отвозил куда-то водитель от фирмы.

Настя так и осталась у Борщевского, но теперь она возглавляла большой отдел. И в подчинении у нее были разные специалисты, в том числе и дамы-риелторы. С которыми она встретилась еще в коридоре. Разумеется, ее свежий и цветущий вид был замечен. И ровный золотистый