Лейтенант - Amazerak

однажды психанёт и учудит что-нибудь эдакое, что ещё сильнее усложнит моё положение. Впрочем, не только Лизу напрягала сложившаяся ситуация: на нервах были все.

Придя домой, я отправил Кузьму на дежурство к дому Ивана, а сам принялся за чтение газеты. Никаких других развлечений тут не было: лишь книги, да пресса. Особенно меня интересовали сводки с фронта и мирные переговоры, о необходимости которых не твердил только ленивый. Ну и кое-что о Барятинских я тоже узнал. Оказывается, теперь род возглавлял один из моих дядьёв – Алексей Ярославович, который был регентом при моём младшем брате.

От чтения меня оторвал телефонный звонок. Звонил Ваня, сообщил, что Птахины прислали телеграмму. Обрадованный этой вестью, я немедленно отложил все дела и помчал на «паровом извозчике» к дому кузнеца.

Телеграмма была отправлена лично Анной Васильевной. Она согласилась на переговоры, вот только место встречи назначила своё. Встретиться мы должны были утром следующего дня, но не здесь, а в посёлке, что находился между Арзамасом и Нижним Новгородом.

Я попросил у Вани машину. У него в гараже стоял старый отцовский паромобиль, который сейчас почти не использовался, и Ваня с готовностью предоставил мне его. Следующим утром, позавтракав, я отправился на встречу. С собой брать никого не стал, поехал один. Птахины не знали, кто прибыл со мной, и я хотел, чтобы так оставалось и впредь, пока я окончательно не уверюсь в том, что род на моей стороне. Если же возникнут проблемы, я надеялся справиться самостоятельно.

Прибыл в посёлок. Машину оставил возле придорожной харчевни, дальше пошёл пешком. Нужный адрес нашёл быстро. Это оказался большой деревянный дом с каменным подклетом.

Минуту я стоял на перекрёстке и наблюдал за зданием, возле которого припарковались два новеньких чёрных паромобиля. До сегодняшнего дня я смотрел в будущее с надеждой, но когда ехал на встречу, невесёлые мысли вдруг одолели меня. И вот я стоял и думал, что ждёт меня внутри? И выйду ли я живым из этого дома?

Я сосредоточился, создав вокруг себя энергетическую оболочку, и пошёл...

Калитку открыл Андрей. Он кивнул в знак приветствия и провёл внутрь. У крыльца стояли ещё двое дружинников. Один мне показался знакомым, что не удивительно, учитывая, сколько времени я прожил в крепости Птахиных. Оружие у меня забирать не стали. Револьвер против высокоуровневых витязей – всё равно, что игрушечный пистолетик с пластиковыми пульками. Все это прекрасно понимали. Вот только Птахины не знали, что оружие у меня с собой не совсем обычное.

В сопровождении Андрея я вошёл в горницу. За большим столом, посреди которого стоял самовар, сидели двое и попивали чай. Дородную женщину в брючном костюме я узнал сразу – это была Анна Васильевна. А вот мужчину я, кажется, видел впервые. Я поздоровался с ними, как с равными, не кланяясь.

– Ну здравствуй, Михаил, присаживайся, – сказал Анна Васильевна, изображая простоту и радушие, которые совершенно не вязались с её образом и с тем, что я о ней знал. – Давненько мы не слышали о тебе. Никак из-за моря к нам пожаловал? Видимо, важные дела появились, раз решил на Родину вернуться? Чаю может, с дороги-то?

– Спасибо, не голоден, – ответил я сухо. Запанибратский тон регентши мне не нравился, было в нём что-то настораживающее. – Да, кое-какие дела появились. Поэтому я и просил вас о встрече.

– Что ж, как хочешь. Тогда приступим к делу, не будем тратить время. Излагай, что хотел.

– Речь пойдёт о вашем наследнике, – сказал я. – Полагаю, вас не очень устраивает то, что он до сих пор находится в заложниках у Барятинских?

– Ситуация с моим сыном и правда сложилась скверная после той злополучной битвы, – согласилась Анна Васильевна. – Но ты же не так просто завёл об этом разговор? Наверное, предложение какое-то имеется?

– Да, у меня есть к вам предложение. Как вы знаете, титул главы рода Барятинских принадлежит мне по праву старшинства. И как бы к этому не относилась семья, я намерен вступить в наследство. Так же я считаю вражду между нашими родами бессмысленной. Она – всего лишь недоразумение, произошедшее по прихоти моего безумного деда, и мне жаль, что так случилось. Я намерен вернуть прежние отношения между Птахиными и Барятинскими. И первым шагом к этому станет освобождение наследника.

– И для этого мы должны помочь тебе получить титул главы рода? – прямо спросила Анна Васильевна.

На губах её заиграла лёгкая усмешка, и мне стало ясно, что регентша не воспринимает мои слова всерьёз. Она смотрела на меня, как на неразумного подростка, а я не мог понять, что я сделал не правильно. В голове вихрем завертелись мысли и догадки. Очевидно было одно: план рушится буквально на глазах. Птахины не собирались договариваться со мной. Они приехали не для этого.

Ответ Анны Васильевны расставил всё по местам.

– Понимаешь, Михаил, – сказала регентша, – в настоящий момент твоё предложение нам неинтересно. Ты опоздал. Мы уже давно вели переговоры с Барятинскими по поводу освобождения Александра, и вот буквально вчера нам удалось придти к согласию. Сейчас наследник находится в нашем родовом поместье в целости и сохранности, и конфликт с Барятинскими исчерпан. Как ты и сказал, наша вражда – лишь недоразумение, и нынешний глава род это прекрасно понимает.

Это был сокрушительный удар. Картонный домик моих планов смялся под тяжёлым сапогом реальности. Я опоздал. Всё уже решили без меня. Теперь ни Птахиным, ни Барятинским я был не нужен.

– Но законный наследник Барятинских – я, – предпринял я последнюю отчаянную попытку склонить регентшу на свою сторону, – а вы договариваетесь с кем-то за моей спиной. Как же так получается? Или вы до сих пор считаете меня изгнанным, несмотря на то, что я одержал