История военного искусства (Том 1) - Евгений Разин

Крупным представителем древнегреческой военно-теоретической мысли был Ксенофонт (родился в 430 году до н. э.). Ксенофонт как историк во многом уступал Фукидиду, но он был одним из первых греческих военных теоретиков, сделавших попытку изложить основные вопросы военного дела своего времени. По своим политическим взглядам Ксенофонт был идеологом афинских и спартанских олигархов; он считал Спарту совершенной рабовладельческой государственной системой. Во всех его произведениях мы видим преклонение перед Спартой и спартанцами. При этом Ксенофонт не видел того, что спартанские образцы к концу V века до н. э. уже устарели и были реакционными.

Вопросы военного искусства Ксенофонт анализирует в своих военно-исторических трудах: "Отступление десяти тысяч" (Анабазис) и "История Греции" (410-362 гг. до н. э.). Кроме них, Ксенофонт написал большую работу под названием "Киропедия", где изложил принципиальные основы комплектования, организации, вооружения, воспитания и обучения войск и основы отдельных положений тактики. "Киропедия" - это исторический ромам, в котором за основу взяты исторические факты, а все специальные вопросы разработаны автором. Две небольшие работы Ксенофонт написал по вопросам боевой подготовки и действий кавалерии: "О начальнике кавалерии" и "О верховой езде".

В своих работах Ксенофонт пытался установить различие между стратегом и тактиком. По этому вопросу он писал: "Тактика... лишь ничтожная часть стратегии. Стратег должен обладать способностью приготовлять все, что нужно для войны, добывать продовольствие войску, должен быть изобретательным, энергичным, заботливым, выносливым, находчивым и мошенником, расточительным и хищным, щедрым и жадным, осторожным и отважным в нападении; и вообще, чтобы быть хорошим стратегом, надо обладать качествами мак природными, так и приобретенными учением. Хорошо быть и тактиком; большая разница между войском построенным и непостроенным: это вроде того, как камни, кирпичи, бревна, черепица, набросанные в беспорядке, ни к чему не годны, а если снизу и сверху положить материалы, не гниющие и не размачивающие - камни и черепицу, а в середину кирпич и бревна, как они кладутся при постройке, то получится очень ценная вещь - дом"{65}.

Стратег, писал Ксенофонт, должен заботиться о том, чтобы сохранить солдат, чтобы они имели продовольствие и чтобы была достигнута та цель, для осуществления которой войско выступило в поход. Для успешного выполнения поставленных задач стратег должен привлечь к себе союзников и помощников, должен уметь отыскивать и выбирать лучших специалистов, внушать подчиненным послушание и повиновение себе, заказывать дурных и награждать хороших, снискать любовь подчиненных, быть заботливым и трудолюбивым. Для победы над врагами в бою стратег должен тщательно взвешивать все, что ведет к поражению, и остерегаться этого. "Если увидит, что силы, находящиеся в его распоряжении, дают шансы на победу, он со всей энергией будет сражаться; но еще гораздо более будет остерегаться вступать в бой, если не будет к "ему готов"{66}.

Тактик должен не только уметь выстраивать боевой порядок, но также знать, где и как употреблять в деле каждый отряд в отдельности, так как "много бывает случаев, когда следует неодинаково строить и вести отряд"{67}. При построении боевого порядка лучших солдат надо ставить в первые и последние шеренги, а в середине иметь худших, чтобы "одни их вели, а другие подталкивали".

Таким образом, утверждением, что тактика - лишь ничтожная часть стратегии, Ксенофонт высказал правильную догадку о связи стратегии и тактики. Под стратегией он понимал искусство ведения войны, а тактику сводил к искусству построения боевого порядка. Ксенофонт говорил не о стратегии и тактике, как таковых, а о функциях стратега и тактика.

Большое место в работах Ксенофонта занимают вопросы воспитания и обучения бойца. Он учил, что воспитание и обучение должны привить каждому воину уважение к старшим, выносливость, физическую и моральную устойчивость, единодушие, взаимную поддержку, храбрость, знание военного дела, ограничение своей воли, дисциплину и повиновение, которые особенно необходимы для армии. "Ученьем, - отмечал Ксенофонт, - поддерживается крепость телесная, строгим соблюдением военного порядка умножается сила душевная". Когда персы предательски убили греческих военачальников, Ксенофонт прежде всего предложил выбрать командиров и обеспечить сохранение дисциплины. "Без предводителей, - говорил он, - нет ничего слабого, ничего сильного, особенно на войне.

В дисциплине, по моему мнению, стоит спасение армии: недостаток повиновения погубил многие войска"{68}. Высокая требовательность и дисциплина, по его мнению, должны быть основаны на постоянной заботе о подчиненных.

Уделял Ксенофонт внимание и вопросам боевой подготовки войск. Значительные достижения в этом отношении были у наемников. Командир отряда наемников обычно принимал к себе на службу лишь хорошо развитых в физическом отношении воинов. Об одном фессалийце Ксенофонт писал: "Ежедневно он со своими наемниками устраивает военные упражнения, причем как во время этих упражнений в гимнастике, так и во время сражений сам идет впереди войска в полном вооружении. При этом он удаляет со службы тех из наемников, которые оказываются недостаточно выносливыми, а тех, которые ему кажутся наиболее неутомимыми и наиболее твердыми в опасностях битв, он награждает, увеличивая жалованье в два, три и даже в четыре раза, делая им различные подарки, ухаживая за ними во время болезни и устраивая им почетное погребение. Поэтому каждый из его наемников знает, что военная доблесть даст ему в жизни и почет и богатство"{69}.

Говоря о наемниках, Ксенофонт излагал современный ему опыт комплектования армии, но образцом боевой подготовки считал спартанскую систему обучения воинов. Особенно ярко это проявляется у него там, где он говорит о начальниках и дисциплине. Для достижения победы полководец, по мнению Ксенофонта, должен возбуждать у своих подчиненных дух воинского соревнования. "Люди любят более всего то, что возбуждает соревнование. Поэтому надо внушать повиноваться своим начальникам, быть трудолюбивым, смелым до дерзости, ловким, охотником до хорошего оружия, а более всего жадным к похвале"{70}. Командир должен своим примером показывать, каким надо быть воину, и сделать все, чтобы его подразделение было похоже на него.

В своих работах Ксенофонт говорит о том, чему надо учить войска: "Как устраивать войско в боевой порядок, располагать поход, днем или ночью, в теснинах или на больших дорогах, в ровных местах или в горах; как ставить стан, расставлять стражу на ночь или на день; вести войска на неприятеля или приказывать отступать; вести их на приступ к крепости, подходить к стенам или стоять от них в отдалении; как обеспечить проход лесами, через реки; какие меры брать против конницы, копьеносцев, стрелков; какое делать распоряжение, когда неприятель идет на тебя в то время, как ты идешь густою толпою, какое движение делать, если он, когда ты идешь в боевом порядке, готовится ударить на тебя сзади или сбоку; наконец, каким способом ты можешь открыть его намерения и скрыть от него свои"{71}. Вот программа целого курса античной тактики, основы которой Ксенофонт разъясняет на конкретных исторических примерах в "Отступлении десяти тысяч" и в "Греческой истории".

Вопросы построения боевого порядка в работах Ксенофонта также занимают видное место. Соотношение протяжения фронта и глубины фаланги - вот что прежде всего привлекает автора. Так, он детально описывает один бой в Аттике, в котором малочисленный обороняющийся выстроил фалангу в 10 щитов, имея позади легко вооруженных воинов со стрелами и дротиками, а за ними отряд с камнями для метания. Наступавший построил свою фалангу в 50 щитов, но должен был наступать на гору. "Враги, - говорил командир оборонявшихся, - не могут пускать стрел и дротиков, так как они выстроились вверх по косогору, благодаря чему передние ряды мешают задним; мы же, бросая вниз по склону копья, дротики и камни, легко попадаем в них и многих раним. Не думайте, что первым рядам придется сражаться на равных условиях; если вы теперь, как следует ожидать, храбро пустите во врага град стрел, то ни одна стрела не пропадет даром, - все попадут в цель, так как на всей дороге нет ни местечка, которое не было бы занято вражеским солдатом. Защищаясь от стрел, им придется прятаться за щиты, так что можно будет как слепым наносить им удары куда вздумается и, нападая, обращать их в бегство"{72}. Здесь Ксенофонт оценивает боевой порядок с точки зрения применения его к местности и пытается разрешить вопрос организации взаимодействия тяжелой и легкой пехоты, метательного и ударного оружия.

В 395 году до н. э. союзники, выступив против Спарты, обсуждали вопрос "о том, какой глубины должно быть войско, чтобы из-за слишком глубокой фаланги враг не получил возможность обойти войско с флангов"{73}. Ксенофонт был сторонником неглубоких построений. "Думаешь ли, - писал он, - чтобы фаланги, которых густота производит то, что большая часть ратников не имеет возможности поражать неприятеля своим оружием, могли быть очень полезными для своих и наносить много вреда противной стороне. Мне хотелось бы, чтобы египетские гоплиты, вместо ста шеренг глубины, имели десять тысяч; тогда нам пришлось бы ведаться с меньшим числом людей"{74}.