Кадеты и юнкера в Белой борьбе и на чужбине - Сергей Владимирович Волков

в здание корпуса, требуя сдачи винтовок, но таковые были сданы армии еще раньше, когда была нехватка оружия. Убив корпусного врача и оставив несколько красноармейцев в здании, они повели дальше свое наступление. У входных дверей в помещение третьей роты на полу сидел красноармеец-китаец с винтовкой, направленной в другой конец коридора, где находились кадеты.

С приходом большевиков жизнь корпуса изменилась сразу к худшему. Помимо того что погоны уже были сняты, далее околыши фуражек затянули черной повязкой, и были спороты петлицы на шинелях. Эта мера была даже необходима во избежание эксцессов. Так, в городе на стенах домов были расклеены афиши с заглавием: «Спор большевика с кадетом», под этим названием подразумевались члены Конституционно-Демократической партии, но какой-нибудь проходящий, увидев такой заголовок, не читая всего написанного, по своей невежественности, увидев кадета, в лучшем случае осыпал его руганью, а в худшем случае, что и имело место, давал ему затрещину.

Впоследствии, уже при власти гетмана, когда стало известно об убийстве Государя, – кадеты уже сами обтянули черным вторую пуговицу на мундирах в знак траура, ставя Государя на второе место после Бога. На третьем месте считалась Родина. На парадной лестнице корпуса, на первой площадке на стене находились 3 больших надписи со словами «Бог, Царь, Родина», что очень понравилось Государю, когда в 1911 году он посещал корпус.

В первый раз большевики не долго оставались у власти в Киеве. Через несколько месяцев Украина была занята немцами и установлена власть гетмана, но во время их пребывания, как и повсюду, где они ни появлялись, шли аресты, расстрелы и обыски. Корпусу тоже пришлось туго, то ли большевики не давали средств корпусу, или давали мало, но помнится, что с довольствием дело обстояло плохо.

Спасло отчасти положение наличие при корпусе своего хозяйства, главным образом огородов. Кадеты сами выпекали хлеб. При корпусе образовался «комитет служителей», образовался также и «родительский комитет», задачей которого было изыскание средств для поддержки существования кадет. Для этой цели, с разрешения властей, был устроен закрытый вечер в театре «Гротеск». Собралось много учащейся молодежи. В перерыве между танцами был устроен аукцион, продавались пожертвованные дорогие вещи. Во время аукциона в зале откуда-то появилось два матроса, у одного на шее висел какой-то золотой кулон на цепочке. Узнав, что происходит, они предложили свои услуги, и действительно, с их вмешательством, аукцион пошел усиленным темпом. Уже разыграны были почти все вещи. Наконец, дошло до последней – это была какая-то довольно большая серебряная ваза. Матрос, который вел аукцион, догнал цену на нее до большой уже суммы. Услышав одну из очередных прибавок, которые, кстати сказать, стали медленными, он повторил ее, спросив: «Кто больше?» – и, не ожидая ответа, быстро посчитал: «Раз, два, три» – и так же быстро передал эту вещь дававшему последнюю цену. Этим последним оказался его же приятель, другой матрос, находившийся рядом с ним. Никто, конечно, не протестовал. Аукцион они провели хорошо и собрали большую сумму денег. Церемонно раскланявшись, они удалились со своим выигрышем.

Возвращаясь с вечера по домам, мы были остановлены большевистским патрулем. Проверив наши документы, они скомандовали: «Бегом марш», мы кинулись бежать. Сзади раздались выстрел и смех. Очевидно, для острастки выстрел был сделан в воздух. Подобного рода вечера устраивались потом в Киевском институте и в одной из гимназий.

Кажется, в апреле стало известно, что вот-вот придут немцы, и действительно, они скоро появились. Киев вздохнул свободно. На улицы вышли толпы народа. Немцы входили без помпы, я не помню, чтобы играл оркестр. Постепенно начала налаживаться нормальная жизнь. Потом появился гетман и одновременно украинские войска, говорили, что это сформированные немцами части в Галиции.

При гетмане корпус был восстановлен и украинизирован. Кадеты носили защитного цвета погоны, закругленные кверху с буквами «В. К.», с трезубцем над ними. Кокарды были украинских цветов – голубого и желтого. Введен был украинский язык как предмет. Начались регулярные занятия, и восстановилась почти нормальная жизнь корпуса.

Так длилось почти до конца года.

С началом революции в Германии находившиеся на Украине немецкие войска начали ее покидать, но в Киеве они еще были довольно долго. Уже по всей Украине шли бои петлюровских войск против гетманских, и скоро фронт подошел к самому Киеву.

В городе начали формироваться отряды для его защиты, главным образом из молодежи. Еще раньше при гетмане почти открыто происходили запись и прием в Добровольческую армию и многие уезжали из Киева на Дон. Петлюровцы были уже очень близко.

Однажды вечером, после поверки, 1-я рота, по приказанию фельдфебеля, построилась и, несмотря на противодействие начальства, под его командой ушла на Печерск – часть города, где происходило формирование. На следующий день директор корпуса генерал Семашкевич пытался вернуть кадет в корпус, но это ему не удалось. Кадеты несли караульную службу и по охране некоторых зданий. Это были последние дни гетманской власти.

Перед взятием Киева, накануне ночью, петлюровцы захватили железнодорожный полустанок Пост Волынский, где находилось много учащейся молодежи, защищавшей подступ к Киеву, и устроили там кровавую баню. Эта трагедия хорошо описана в книге С. Лифаря (балетмейстера) «Страдные годы». Он сам чудом спасся оттуда.

При входе петлюровцев в город все защитники его были сосредоточены в центре города в Педагогическом музее, на Большой Владимирской улице. Петлюровцы хотели взять его штурмом, но подоспели немецкие войска и их оттеснили. Учащихся отпустили по домам, а остальных немцы вывезли в Германию.

Петлюра недолго пробыл в Киеве, и через несколько месяцев большевики снова, уже во второй раз, его заняли. Опять настало тяжелое время.

Корпус был переименован в гимназию Св. Владимира. Занятия продолжались кое-как. Воспитателей приказано было называть по имени-отчеству, но, несмотря ни на что, дисциплина в корпусе не нарушалась. Сами кадеты ее поддерживали. Кое-как дотянули до весны. Занятия были закончены раньше времени. Кадетам выдали удостоверение в том, что они прослушали курс такого-то класса. Все, кто мог, разъехались. В корпусе осталось незначительное количество кадет, которые не имели никакой возможности вернуться домой. Их свели в интернат, и потом они должны были, оставив здание корпуса, жить в частных домах.

Здание корпуса было занято большевиками, и в нем поместились красные курсанты. На этом жизнь корпуса в Киеве закончилась.

С приходом летом 1919 года Добровольческой армии в Киев воскресла надежда на то, что корпус сразу же возродится, но этому не суждено было сбыться. Большинство старших кадет поступили сразу в Добровольческую армию. Одна батарея была полностью укомплектована киевскими кадетами.

Здание корпуса находилось в запущенном состоянии. После пребывания в нем красных нужен