В Иродовой Бездне. Книга 2 - Юрий Грачёв

— Поздравляю, Смирнский, поздравляю!

— С чем? — удивился Лева.

— А вот на, читай…

И он протянул ему номер лагерной газеты «Перековка».

Эта газета издавалась специально для лагерников Медвежьей горы. В ней писали о том. как идет строительство, рассказывали об успехах передовых бригад, помешались статьи с рационализаторскими предложениями, как повысить производственные показатели, приводились факты получения в лагере бывшими уголовниками специальности; когда урки расставались с воровством, становились четными и уезжали домой счастливыми, новыми людьми. Цель издания газеты была перевоспитание, «перековка» преступного люда и поднятие качества производства.

В этом же номере «Перековки» была напечатана большая статья о Леве: как он, будучи на Беломорско-Балтийском канале, занимался лечением больных, устроил лечебные ванны и получал хорошие результаты. В конце статьи был приказ Управления лагерей Беломорского канала о премировании заключенного Левы Смирнского ста рублями.

Лева поблагодарил начальника за это приятное сообщение и попросил оставить ему номер газеты. Начальник оставил и пожелал Леве еще больших успехов.

— Ваш метод грязелечения мы тоже опишем, и он будет опубликован в «Перековке», — пообещал он.

Глава 23. Кому служить?

Вечером, лежа на койке, Лева долго не мог заснуть. И причиной испытываемого им беспокойства была ощущавшаяся им раздвоенность желаний.

С одной стороны, ему так хотелось посвятить свои силы науке: учиться дальше; стать не только врачом, но заняться исследовательской работой — ставить опыты, делать открытия; посвятить всю свою жизнь делу служения страдающим людям.

С другой — юноша был непоколебимо уверен, что призвание стать медиком продиктовано ему Высшей Силой и что Бог, любящий Отец, следит за его жизнью и руководит им. И то, что он жив, и трудится, и лечит людей — все это в глазах Левы было промыслом Всевышнего. И он не допускал мысль отойти от Евангелия, охладеть духовно, с тем чтобы веровать, как советовали ему многие, только в душе»

Еще на строительстве Беломорско-Балтийского канала он со всем юношеским рвением стал собирать материалы о поносах, кое-что сделал и этом направлении и мечтал доложить о своих выводах в САНО. Но, увы, сняв с медработы, его сразу направили на Полярный круг «на общих основаниях». И начатое им исследование осталось незаконченным.

Лева сознавал, что те, которые не любят Христа и не хотят, чтобы Он стал жизнью страны, жизнью народа, будут всегда не любить и его, Леву, и постоянно ставить преграды на его пути в науку, Но он все же на что-то надеялся.

Эти грустные размышления, надо признать, едва ли помогли Леве убедиться в том, что грядущее для него (в смысле проникновения в наук) и овладения ее вершинами; в полной мере бесперспективно. Впоследствии, став студентом, Лева пытался заняться научной работой, но каждый раз что-нибудь этому мешало: ни одного начинания не удавалось довести до конца. Будучи врачом, он тоже не раз делал попытки заняться научной работой, но, увы!.. Двери в науку для него были закрыты, пока он продолжает верить в Бога и служить Ему. «Ты способный, — слышал он от многих. — Отрекись, оставъ свою веру или, на худой конец, веруй скрытно, «про себя», и мы завтра же создадим тебе все условия для научной работы».

Однако пойти на такого рода измену Лева не мог. И, естественно, продолжал оставаться «в загоне», работая далеко не в полную меру своих способностей.

В тот вечер Лева долго молился, и образ Иисуса, Который все отдал людям: лечил, прощал обремененных преступлениями — предстал перед ним, как живой. Христос любви, милосердия… А чем Его отблагодарили? Терновым венком, распятием… И Лева понял, что, идя по стопам Христа, следуя Его учению, сколько бы он ни делал добра народу, сколько бы ни жертвовал собою, его наградою здесь, на земле, будет только терновый венок. Но не лучший ли это путь? Ему пришли на память слова из стихотворения одного из русских поэтов:

Есть времена, есть целые столетья,

Когда нет ничего и лучше и желанней тернового венка.

Глава 24. Братские общения

При всей своей большой занятости Леве не так часто приходилось быть среди братьев, работающих в бригадах на разных работах. Однако воскресными вечерами он всегда старался уйти к ним, предупреждая при этом Ольгу Владимировну на тот случай, если понадобится, в каком бараке он будет.

Как будто невидимый магнит сближал между собой верующих в Евангелие! Как только выдавался свободный час, брат стремился повидать брата, а где двое или трое собирались во имя Его, там и четвертый тут же. И другие не проходили мимо, и росла толпа. Более осторожные, боязливые предлагали:

— Братья, как бы чего не вышло! Давайте разойдемся, лучше группами: одни здесь, другие там…

Но эти уговоры были бессильны. Казалось, что некая невидимая сила притяжения рвала всякое, благоразумие, продиктованное здравым смыслом, и братья опять собирались вместе.

Кстати, заключенные этого барака уважали верующих в Евангелие, да и сами веровали — каждый по-своему. Особенно сторонники ислама — магометане: узбеки, киргизы и кавказцы — любили, когда русские молятся. Они и сами в определенные часы открыто молились, не страшась никакого начальства.

Сидя на нарах, поставив перед собой котелки с пищей, верующие братья угощали друг друга, чем Бог послал. Если кто получал посылку, то не столько ел сам, сколько старался угостить братьев.

Однажды вечером Лева пришел к братьям пораньше, и пока не вернулись братья-пресвитеры, верующие разговаривали между собой.

— Скажи, Лева, — обратился к юноше убеленный сединами старик. — Я искренне радуюсь за тебя, что ты пошел по медицине. Как это ты стал фельдшером?

Лева рассказал.

— Так, выходит, ты никаких курсов не кончал?

— Да, не кончал, — ответил Лева. — Но я преподавал на курсах подготовки лекпомов на Беломорканале. Главный хирург был очень занят, и мне пришлось преподавать хирургию. И даже принимал экзамены.

— Верно, ты очень способный, брат! — заметил кто-то.

— Нет, я не считаю себя способным, — отвечал Лева. — Вся суть в том, что я послушался Божьего повеления — стать милосердным самарянином, и Господь благословляет меня. Сказать, что у меня хорошая память — я тоже никак не могу. Вот вы помните, — обратился Лева к старичку с бородкой, — в какой главе, в каком стихе что написано, и прямо указываете нашим братьям, что вот здесь написано то-то. И многие другие братья так же хорошо знают Слово Божие. Многие — прямо как живая «Симфония». А я так никак не могу запомнить, где что сказано, хотя и старался, прилагал в этом направлении усилия. Нет у меня цифровой памяти. Но даже при наших недостатках, если мы всецело отдаемся Господу, Он обильно благословляет нас и в духовной жизни, и в работе, и в образовании.

В разговор включился брат в рабочих штатах и рубахе, сильно испачканной глиной. Взглянув на старенький чайник, из которого братья всегда пили чай, он произнес:

— А меня вчера чуть новым эмалированным чайником не премировали. — И начал рассказывать:

— Вчера, в сильный дождь, мы работали в глинистом котловане. Нам дали задание. Положили мы доски, прикатили тачки, начали работать. А дождь сильней и сильней. Ну, бригадники чувствуют, что мокнут — все разбежались. Бригадир пошел жаловаться начальству. А я не обращаю внимания ни на что — вожу глину и думаю: нам, христианам, нужно быть примером, образцом. И вот возвращается бригадир с начальством, видят — один я работаю. Записали мою фамилию, вызвали вечером в контору и говорят: «Так и так, ты добросовестный рабочий, давай рассказывай, как ты работаешь. Мы напишем статью в стенгазету. и тебя премируют чайником». И чайник тут же достали и поставили на стол. Ну, раз просят рассказать, как я работаю, не отказался, стал рассказывать и говорю: «Я и. на воле добросовестно работал и здесь так же работаю — от всей души, потому что в Священном Писании сказано: «Все делайте как для Бога, а не как для человеков».

— Да ты что, верующий что ли какой? — спросил начальник. Я отвечаю: «Да, верую в Иисуса Христа, Сына Божия, Который пришел в мир спасти грешников. Он спас меня и хочет спасти и вас. Вот когда мы по — Божьей будем жить, то это будет самое лучшее. И работа будет хорошая, и жизнь хорошая, и тюрем не будет. Тогда помощник начальника по воспитательной части я говорит:

— Такой твой рассказ в стенгазету не подойдет… И начальник его поддержал:

— Не занимайся агитацией своей веры. А будешь говорить про Бога — новый срок дадим.

— Так меня и отправили ни с чем и чайником не премировали, — закончил свой рассказ брат-землекоп.

Братья слушали и улыбались. Всем было понятно: как ни работай, как ни старайся, но если ты открытый христианин, тебя ждет не похвала, а, может быть, новые страдания…