Эвакуатор 3 (СИ) - Шаман Иван

— Ничего, натаскают. Соедините меня с СВР. — усмехнулся я, и получив канал связи вызвал Ратника.

— Ратник на связи, три портала открыто, передвижение налажено. — отчитался устало Борис, который тоже бодрствовал уже полтора суток. — Какие-то проблемы?

— Мы садимся у артиллерийской батареи, кончились снаряды к 23мм авиационной пушке. Пусть в аэропортах подсуетятся, я скоро открою дорогу. — сказал я, вглядываясь в развалины зданий. Больше всего меня поразили даже не сами обломки, а то что комплекс составляющий единое целое возвышался над остальным районом.

— Кто придумал строить дома, на домах? — пробормотал я, глядя на здания, обозначенные на карте как ДаВинчи 113. Архитектор явно был болен, раз решил соорудить нечто подобное, но сейчас это лишь играло нам на руку, ведь за счет двухэтажной платформы основные сооружения оказались словно за стеной.

— Придется садится прямо на дорогу, ближе не выйдет! — сообщил пилот, и машина с утробным гулом приземлилась на перекрестке, расчищенном от сгоревших остовов машин. — Если враги нападут — нам придется улетать, но мы вернемся.

— Пустыми я вас не отпущу. — сказал я, поднимаясь с кресла. — Ратник, открываю временную дверь, готовы поставить припасы?

— Да, у точки входа уже стоят тележки. — отозвался Борис, и я распахнул портал прямо в салоне вертолета. Выскочившие военные тут же развели суету, буквально закидывая снаряды к ЗУшке. Мне же оставалось только тратить энергию на поддержание двери и стоять чуть в стороне, не мешая работе.

— Все, двери закрываются! — громко сказал я, понимая, что энергии осталось ровно для открытия одного прохода. Военные спецы тут же втянулись обратно к штабу, и я захлопнул портал.

— Ого, круто. — пробормотал сопровождающий. — А с топливом так же можешь? Ну чтобы оно сразу из цистерны в аэропорту в наши баки поступало?

— Нет, это не так работает. — поморщившись сказал я. На сей раз меня шатало уже на подходе к артиллеристам. Пришлось дважды телепортироваться, просто чтобы сократить путь. Но когда я добрался-таки до бравых «богов войны», меня встретили чуть ли не с распростертыми объятьями. Жаль только я не расслышал половину того, что мне орали, да и самим ребятам было не слишком комфортно.

Зато стало понятно, как сюда затащили технику — пара кранов и один обвалившийся угол здания, который позже отгородили импровизированным рвом. Люди использовали все что могли, для выживания, и получалось у них не худшим образом. Здесь придумывать с дверью ничего не стали — я просто использовал одну из подъездных, а когда уже возвращался к вертолету понял — все уцелевшие дома полны людей.

Как и с штабом СВР, Академией или аэропортами — люди находили точки сопротивления и стекались к ним со всех окрестных кварталов. Теперь они под защитой техники, а главное — друг друга. А значит их шансы на выживание куда выше. У человечества еще есть шанс. Мы сможем справится и пережить эту гребанную катастрофу.

Улыбаясь, я вернулся к вертолету, не дожидаясь команды машина взмыла в воздух и через несколько минут мы уже зависли над следующей точкой, большим комплексом зданий возле пруда. Горы трупов, которые сжигали огнеметами, виднелись даже с высоты полета. Но я решил понадеяться, что это враги. А когда крокодил снизился, я разобрал уже знакомые силуэты панцирей. Похоже на это поселение напали рептайды, пусть земля им будет стекловатой.

— Держитесь! — выкрикнул пилот, и вертолет резко взмыл в небо, уходя в сторону. Я успел заметить, как земля пошла волнами, а затем вырвавшееся черное облако накрыло и здания, и нас.

Глава 22

Звон в ушах постепенно стихал и в конце сменился шумом. Гудением винтов дергающейся из стороны в сторону машины. Прежде чем перед глазами окончательно просветлело, я успел подхватить резко осунувшегося и похудевшего кота и только потом понял, что мы падаем.

— Будет жестко! — выкрикнул пилот, но я уже пришел в себя и, уцепившись за корпус вертолета, переместил существенную его часть в подпространство.

Двигатели взвыли, вгрызаясь в воздух, желудок рухнул вниз. От перегрузки в глазах вновь потемнело, но лишь на долю секунды. Пилот умудрился выровнять машину, и мы зависли в нескольких сотнях метров над землей. Я частями скидывал забранную массу, пока полностью не восстановил. И только после этого вздохнул с облегчением.

— Все живы? — спросил я, видя, что мой сопровождающий до сих пор в отключке. Отцепив ремни, подобрался к мужчине и нащупал слабый, но стабильный пульс.

— Да, но повторять такой опыт не хочется, — прохрипел голос пилота в наушнике. — Возвращаемся на базу.

— Стой, в смысле на базу? У нас же еще три поселения не охвачены! — возразил я, но ответом мне была лишь тишина. Вертолет развернулся и двинулся на юг, а я с удивлением понял, что солнце находится не с той стороны, откуда светило о черного взрыва.

— Ратник, ответь Эваку, — вызвал я по длинноволновой рации.

— Ратник на связи, — сухо отозвался Борис. — Наконец вернулся?

— Что значит наконец? — мрачнея спросил я, уже догадываясь, что произошло.

— Тебя вырубило, позавчера, — ответил Ратник. — Мы несколько раз получали канал связи с экипажем, дежурившим по очереди. Вертолет каким-то образом скрывался в стазисе. Так что… мы были в курсе падения кадетского корпуса и предупредили северные поселения о надвигающейся угрозе. Жаль, больше ничего сделать не смогли.

— Хочешь сказать, что нет смысла туда соваться? — с нажимом спросил я.

— Как хочешь. Но спасать там уже некого. Слава, возвращайся домой. Мы… мы проигрываем, и твоя помощь будет очень кстати, — помолчав немного, добавил Борис.

— Рассказывай как есть, — настойчиво проговорил я.

— Вернешься, тогда… — попробовал уйти от диалога разведчик.

— Нет, сейчас, пока мы еще в воздухе, — перебил я его. — Мне нужно знать, что происходит!

— Слово жопа тебя устраивает? Нет? Ладно, значит, полная жопа! — не выдержав, сорвался Борис. — Прости. Последние сутки нас рвут по всем фронтам. И если с обычными тварями справляется техника или артиллерия, то с обезумившими отрядами одаренных тварей мы ничего поделать не можем. Они пробили оборону генштаба, и только путем самоподрыва и огромных потерь его удалось отстоять. Все беженцы из Внуково переведены к нам. Техника работает на пределе, а боеприпасы стремительно кончаются. Руководство уже обсуждает план того, как можно продать наши жизни подороже. Вариант с тем, что мы выживем, уже не рассматривают как нереалистичный.

— Погоди, а что делает отряд магистра? Другие наши одаренные? — спросил я.

— Сражаются. Не подумай, все знают, что ты сделал все, что было в твоих силах и даже больше, но и ты пойми, то, что у нас творится… в общем, возвращайся домой, Слав. Попробуем договориться с Яндором, может, его сородичи согласятся приютить хотя бы часть выживших в своих туннелях, — сказал Борис и, не дожидаясь ответа, отключился.

Не может быть, чтобы все было настолько безнадежно. Да, мне не удалось открыть порталы к последним поселениям, но это не значит, что у нас совсем нет шансов. Мы можем вывести наиболее подготовленных бойцов к яблоням. Можем устраивать ловушки и оставлять в поселениях мины, чтобы уничтожить группы охотников. Можем…

Только вот я не самый умный. Если мне в голову сразу приходят такие мысли, значит, магистр и директор СВР это уже обсуждали, а может, и сделали. Я должен думать только за себя. О том, что им в голову не придет, потому что они этим не владеют или не могут это использовать. А что есть у меня такого, чего больше ни у кого нет?

Телепорт? Я и в самом деле сделал все что мог, все базы юго-запада Москвы связаны единой сетью. Я вытащил пилотов, а Трактор ценой своего здоровья сумел удержать стазис не только на мне, но и на транспорте. Выходит, что моя способность не главное. Но неужели нет возможности сделать еще хоть что-то? Я раз за разом перебирал все что мог и умел, пока дикая мысль не пронзила мне мозг — дело совсем не во мне.