Секрет ассасинов - Марио Эскобар

— Район, который нам предстоит пересечь, опасен? — спросила Алиса.

— В некоторых городах, в частности в Зейтуне и Сасуне, происходят мятежи. Мы, армяне, взялись за оружие в ответ на курдские нападения, которые осуществляются с ведома и разрешения султана.

— Это точно, отец рассказывал мне, что султан не мог стерпеть, чтобы армяне имели сношения с внешним миром и с протестантизмом, который проповедают миссионеры-евангелисты, расселившиеся по всей Анатолии в поисках новых адептов, — подтвердил Роланд. — Поэтому в середине 1895 года Красный Султан[39] приказал вырезать армян на всей территории Анатолии, особенно тех, кто был связан с политическими партиями и христианскими религиозными миссиями, — рассказал Роланд. — Я знаю об этом, потому что они убили моего отца, священника-евангелиста, а от нашей церкви не осталось и камня на камне.

— Сожалею, — сказал Линкольн. Он сам был сыном священника-баптиста и знал, насколько тяжела жизнь миссионера.

— Но мы, армяне, не сидим сложа руки, — продолжал Андрасс. — Мы со всей яростью напали на курдов, сначала в Янасоре и Стамбуле. Одна группа армян захватила турецкий банк и угрожала взорвать его, если не будут выполнены данные им обещания. Бомбу они так и не взорвали, но вызвали взрыв бешенства у Абдул-Хамида, который приказал провести новые массовые убийства в населенных пунктах вокруг Стамбула. Репутация турок в Европе упала. Сам Абдул-Хамид испытывал настоящий дипломатический кризис. Посольства всех европейских стран и Соединенных Штатов требовали объяснений по поводу убийств армян и иностранных миссионеров без суда и следствия. Росло недовольство, а напряженность, вызванная большими территориальными потерями на Балканах, становилась невыносимой. В этих условиях в Салониках зародилось тайное движение, которое считается прогрессивным.

— Младотурки, — подсказал Никос Казанцакис.

— Да, младотурки, которые связаны с разного рода тайными и дипломатическими организациями Европы и Соединенных Штатов и которым удалось отстранить от власти султана Хамида. Это произошло 23 июля 1908 года, то есть шесть лет назад. Тогда все турецкое население, в том числе и мы, армяне, ликовали по поводу смены режима и представить себе не могли, что разрушительное семя, посеянное Абдул-Хамидом, принесет плоды в виде правительства младотурков, — продолжил Андрасс дрожащим от нескрываемой печали голосом.

— Мы сожалеем, — сказал Линкольн.

— Не беспокойтесь. Когда победят англичане, мы наконец сможем обрести свою страну. Подойдите, я покажу вам маршрут, которому вам нужно будет следовать, — сказал Андрасс, направляясь к столу; все подошли к нему и встали вокруг. — Вас будут сопровождать четыре наших человека. Они будут вашими проводниками и охранниками. Вот, смотрите, — сказал он, склоняясь над картой. — На протяжении всего маршрута вам придется идти по турецкой территории. Это наиболее безопасный маршрут, хотя и не самый короткий. Воспользуйтесь поездом «Стамбул — Эривань». Оттуда на повозке по старой дороге до Баку и далее по морю до Рашта, далее на Казвин и уже оттуда в долину Аламут. Возвращаться вам будет лучше через Сирию, которая тоже находится в состоянии войны, но там вам помогут англичане.

— Сколько времени у нас может занять все путешествие? — спросил Геркулес, которого беспокоило состояние Джамили: оно было стабильным, но сколько времени продлится эта стабильность, было неизвестно.

— Отсюда до Эривани на поезде — три дня, если не будет задержек, но сойти вам нужно будет раньше. Этот город находится в российской части Армении. От Эривани до Баку — два дня на повозке. Сколько времени займет путь оттуда до Казвина, я не знаю. Бывать там мне не приходилось, но через два-три дня вы будете уже у подножия гор.

— Все вместе составит восемь-десять дней, — подсчитала Алиса.

— К этому следует прибавить время продвижения по долине Аламут и время на возвращение, — добавил Геркулес.

— Один месяц, если все пойдет нормально. Через месяц вы вернетесь.

Геркулес ощутил сухость во рту. Он винил себя за то, что не смог поймать аль-Мундира. Теперь же им предстояло пересечь Турцию, Ирак и Иран, преследуя сумасшедшего фанатика.

58

Армен Мовсисян оглянулся, но слежки за собой не обнаружил. В последние дни им владело чувство беспокойства. Кое-кто из друзей султана рассказал ему, что военные замышляют что-то против армян, но он решил, что речь идет об обычных погромах. Несколько армян-христиан умрут, что послужит снижению накала мусульманских страстей, и все вернется на круги своя. Он не считал себя циником, но судьба ничтожного числа бедных армян не очень-то его беспокоила. Он был в первую очередь турком и только во вторую — армянином. Его семья состояла на службе у трех султанов, и даже в самые трудные времена, во время правления Красного Султана, им ничто не угрожало.

На Стамбул опускалась ночь. Армен Мовсисян ускорил шаг, вышел из армянского квартала и направился к дворцу. Ему показалось странным, что султан вызвал его к себе в столь поздний час, но кем он был, чтобы ставить под сомнение решение прямого потомка Магомета.

Он шел по широкому проспекту. После захода солнца наступал комендантский час, улицы пустели, но у него был специальный пропуск. Армен почувствовал озноб и застегнул пальто. Небо застилали большие плотные тучи, воздух повлажнел, отчего кости старого армянина заныли.

Позади послышалось какое-то бормотание, и он испуганно оглянулся. Трое молодых евреев о чем-то возбужденно переговаривались. Было странно видеть евреев на улице в столь поздний час, но некоторые из них допоздна изучали Тору под руководством раввинов в специальных школах. Группа собеседников подошла к нему, и один из молодых людей заговорил:

— Извините, мы заблудились. Вы не знаете, где находится улица Османада махалеси?

Армен Мовсисян удивился. Этот квартал находился на другой стороне Золотого Рога[40], а евреев там не жаловали.

— Вам нужно пройти до моста.

— До какого моста? — спросил на превосходном арабском юноша.

— Вон до того, — показал пальцем Армен.

— Вы не могли бы пройти вместе с нами?

— Сожалею, но я должен быть срочно в Долмабахче[41]. — И старый Армен Мовсисян пробормотал что-то невразумительное про себя и пошел своей дорогой, но молодые люди, не дав Армену опомниться, обступили его, распахнули свои плащи, обнажая огромные кинжалы.

— Святой Георгий, помоги мне!