Приключения сестры милосердия - Александр Порохня

можно, столько времени прошло. У нас главный врач хитрее всех — все на электронных носителях. Жалоба какая, или проверка — ничего не докажешь, все правится в один момент.

— Ну и ладно. Дома скажу, чтобы мать ее успокоилась, что дочку не залечили.

— Конечно! Чего старое ворошить, не вернешь ведь дочку матери.

От этого разговора у меня остался неприятный осадок. Вроде я ничего лишнего в разговоре с Ольгой не сболтнула, а ощущение было четкое, что я в чем-то нечаянно прокололась. На всякий случай я решила на ближайшую неделю расследование в больнице не проводить, присмотреться, а заняться поисками владельцев автомашин, стоявших в позднее время в больничном дворе, и флэшкой.

Выпив на ночь несколько стаканов чаю, ночью я проснулась и пошла в туалет в конце коридора. Мельком выглянув на улицу в закрашенное до середины белой масляной краской окно, я заметила легковую машину, стоявшую в заднем дворе общежития. Было довольно темно, но мне показалось, что это та самая иномарка, которая была припаркована во дворе моего дома в тот злополучный вечер, когда меня ударили по голове в подъезде, и привезли в городской морг. За последние дни, неизбежно подчинившись размеренному ритму новой работы, я совершенно успокоилась. Я втянулась в работу, быстро откликалась, когда меня звали Аллой, гнетущие ощущения бегущей от преследователей жертвы забылись. Но сейчас от одного взгляда на темные очертания автомобиля меня охватил прежний ужас. Колени затряслись, спина покрылась холодным потом, в глазах потемнело. Я прислушалась, судорожно сжимая в руке деревянный медальон, подаренный мне бабкой Таней. По лестнице никто не поднимался. В полупустом общежитии было тихо, только тупо билась в стекло залетевшая сюда днем муха. Может быть, я ошиблась? На цыпочках я пробралась в свою комнату и, не сомкнув глаз, пролежала до утра, натянув на голову кусачее одеяло.

* * *

Если сказать, что Хирург был рассержен — ничего не сказать. Он был взбешен! Притащить сюда этого грязного алкоголика, практически бомжа! Подумаешь, заказчик нервничает, это не повод тащить сюда всякую рвань. Еще неизвестно, чем он может быть болен. Конечно, он понимал, что для них результат — деньги. Но для него деньги были не важны, важно развитие, ощутимый прогресс медицинской науки, которую он ставил превыше всего. Превыше семьи, отношений, этики, наконец. Какая может быть этика, если при помощи его разработок в будущем удастся спасти тысячи людей. Хирург верил в это всем сердцем. Не мог не верить, потому что кроме этого у него уже ничего не осталось — умерли в полном забвении старенькие родители, ушла преданная тихая жена, когда поняла, что для нее в его сердце места нет, и никогда не будет. Совсем один, в пустой огромной захламленной квартире Хирург жил только ожиданием собственного будущего триумфа, подчиняя всю свою жизнь единой важной цели, которую он перед собой поставил. И что такое по сравнению с этой сверкающей целью жизнь одного отброса общества! К тому же, в его жизни, помимо хирургии, появился еще один интерес. Собственно говоря, он пришел в эту тему для того, чтобы еще более подхлестнуть свою успешность, как хирурга, и ускорить получение результатов в своей научной работе. Однако те знания и способности, которые он получал от Учителя стали захватывать его все сильнее и сильнее, они плотно вошли в его жизнь, стали его частью, а голос его Учителя был ему иногда просто необходим, как наркотик.

Как ни странно, материал оказался вполне сносным. Печень, конечно, уже начала сдавать, покрывшись грубыми спайками. Но почки были без видимой патологии, что подтвердилось анализами, и группа крови совпадала. Одну почку он пересадит прямо сейчас, вторая уедет далеко, покоясь в термоконтейнере в питательном растворе. Кому ее пересадят, ему было все равно. Главное — сейчас он повторит то, что сделал на прошлой операции. Ошибки в его методике быть не должно. Сегодняшняя операция обязательно закончится успехом!

Глава 14

Утром я плелась на работу совершенно разбитая. После вчерашнего отравления в столовой и ночной паники мне так и не удалось заснуть. Я уже понимала, что мое расследование зашло в тупик. Без данных из больничного морга я ничего не смогу доказать. Избыток операционного материала можно объяснить просто — это запас «на всякий случай». Иногда обычного режима стерилизации бывает недостаточно, поэтому в каждой операционной существует запас операционного белья. В нашей больнице этот запас существовал в виде стерильного одноразового материала в индивидуальной упаковке. Здесь может быть другая практика. Что же делать?! Я должна найти доказательства незаконных операций в этой больнице как можно быстрее! Если этой ночью я видела машину своих преследователей, у меня осталось совсем мало времени. И я решила рискнуть.

Старательно изобразив на лице трагедию, после операции я подошла к старшей операционной сестре.

— Извините, мне нужно поговорить с вами наедине, у меня такое случилось…

С явной неохотой она пошла за мной в коридор. Я тихо расплакалась.

— Помогите мне, пожалуйста, у моих родителей долги, судебные приставы приходили. Сказали, корову отберут и дом опишут…

— А чем я помочь могу? Денег в долг я не даю!

— Мне не надо в долг, мне подработка нужна. Я круглые сутки работать могу, только бы денег заработать.

— Ты явно не на ту работу устроилась, девочка. Тебе в ночные бабочки надо было идти, там бы заработала.

Я подавленно молчала.

— Ладно, — вдруг сжалилась она надо мной. — Если ты язык за зубами держать будешь, я тебе помогу. Но если хоть кому-то скажешь, не сносить тебе головы, так и знай!

И она рассказала мне, что не все операции вносят в операционный список. Часть операций проводится в больнице во внеурочное время. За эти операции больные платят не в кассу больницы, а непосредственно хирургу. Хирург отстегивает за молчание старшему дежурному врачу, который в отсутствие на рабочем месте главного врача больницы фактически выполняет его функции. Ну и соответственно те, кто работает в операционной, получают за сверхурочную работу приличные деньги.

— Я тебе все покажу, ты запоминай. Будешь мне подменой, а то я одна там пашу, уже никакого здоровья не осталось.

Вечером, когда все разошлись, старшая медсестра, которую, кстати, звали Ниной Аркадьевной, начала мне показывать, как вдевать нитку в операционную круглую иглу, как подавать хирургу инструменты, учила, как эти инструменты называются. Путаясь в собственных руках для отвода глаз, я довольно быстро все «освоила». Когда в окнах уже стало темнеть,