Сталинская гвардия. Наследники Вождя - Арсений Замостьянов

Нельзя снимать ответственность с Д.Ф. Устинова за начало афганской кампании. В Афганистане мы встретились с серьезным противником. Самым геополитически проблемным азиатским государством был для СССР Пакистан – страна с агрессивным военным лобби. Напомню, что сегодня Пакистан – более населенная страна, чем Россия. Отрезать Пакистан от противников афганской революции не представлялось возможным.

Историки и мемуаристы предпринимали попытки отделить от ответственности за начало афганской кампании всех, кто мог в 1979-м принимать решение – Брежнева, Андропова, Громыко, Устинова. Предсовмина Косыгин действительно был в стороне от проработки этого решения и относился к введению войск в Афганистан скептически. Его мы смело можем исключить из списка «ястребов войны». Но каждый из тройки «Громыко – Андропов – Устинов» был по разным причинам заинтересован в «маленькой победоносной войне». И при том, что ситуация в Афганистане и ее оценка в Москве быстро менялась, именно эти три ведомства были инициаторами военной кампании. Еще в марте 1979-го Андропов и Громыко выступали против введения войск в Афганистан, говорили о невыгодной для СССР реакции в исламском мире на такое дружественное вторжение. Но обсуждение афганской проблемы на заседаниях Политбюро продолжалось. И уже в ноябре влиятельная тройка отстаивала идею военной помощи революционным силам в соседней стране, с которой у Советского Союза была граница в две тысячи километров. СССР оказывал Афганистану серьезную материальную помощь с весны 1978-го. Из Кабула постоянно приходили новые просьбы – в том числе и о военной подмоге. Недавний лидер Апрельской революции Амин уже считался врагом СССР, и в Ореховой комнате сделали ставку на Бабрака Кармаля и военное вмешательство в дела Афганистана.

В оппозиции оказался Генштаб. Даже Косыгин именно в Генштабе искал поддержку своим сомнениям. Тогда, осенью 1979-го, произошел окончательный разрыв между двумя маршалами – Устиновым и Огарковым. А ведь не кто иной, как Устинов был инициатором назначения Огаркова на пост начальника Генштаба… Обсуждая афганские перспективы, маршалы говорили на повышенных тонах, Устинов открыто раздражался, Огарков, не нарушая дисциплины, упрямо гнул свою линию.

Генерал Варенников вспоминал: «Огарков пригласил Ахромеева и меня к себе в кабинет, дал нам ознакомиться с докладом министру обороны, в котором был дан анализ обстановки в Афганистане и вокруг него, а также изложены наши предложения, и подписать его. Помню, в докладе говорилось, что Генеральный штаб считает: от ввода наших войск на территорию суверенного Афганистана можно было бы воздержаться, что соответствует ранее принятому по этому вопросу решению руководства СССР и позволит избежать тяжелых политических, экономических, социальных и военных последствий. Мы тоже подписали этот доклад и пошли к министру обороны. Когда мы вошли в кабинет Устинова, начальник Генерального штаба сказал, что мы вместе подготовили документ на его имя, и вручил ему доклад.

Дмитрий Федорович начал медленно читать, делая на полях пометки. Я думал, что его реакция будет бурной, но Устинов внешне был спокоен, хотя интуитивно мы чувствовали его внутреннее напряжение. Закончив читать, министр взял у себя на столе какие-то корочки и вложил туда два листа доклада. Затем расписался вверху на первой странице, проговорив: «Это вам для прокурора». Потом закрыл корочки, спокойно вернул доклад Огаркову и сказал: «Вы опоздали. Решение уже состоялось».

Огарков попытался снова возразить: «Дмитрий Федорович, но Генштабу ничего по этому поводу не известно. Ведь наши действия во всем мире могут быть расценены как экспансия».

«Еще раз вам говорю, что решение о вводе войск состоялось. Поэтому вам надо не обсуждать действия Политбюро, а выполнять это решение», – нервно добавил Устинов и дал понять, что разговор окончен».

Выступая на заседании Политбюро, маршал Огарков изложил свою точку зрения и аналитику Генштаба. Огарков и Косыгин проиграли, войну было не остановить. Не будучи военным человеком, Устинов, увы, воспринимал афганскую войну как полигон для испытания оружия.

Запись итогов декабрьского заседания Политбюро «К положению в А» гласит:

«1. Одобрить соображения и мероприятия, изложенные Андроповым Ю.В., Устиновым Д.Ф., Громыко А.А. Разрешить в ходе осуществления этих мероприятий им вносить коррективы непринципиального характера. Вопросы, требующие решения ЦК, своевременно выносить на Политбюро. Осуществление всех этих мероприятий возложить на тт. Андропова Ю.В., Устинова Д.Ф., Громыко А.А.

2. Поручить тт. Андропову Ю.В., Устинову Д.Ф., Громыко А.А. информировать членов Политбюро ЦК о ходе выполнения намеченных мероприятий».

Намеченные мероприятия – это, вероятно, устранение Амина и ввод войск в Афганистан. Даже этот краткий протокол, составленный Черненко, показывает, кто был инициатором кампании. Снова – три фамилии…

Амин поддержал идею советской военной помощи. Советский посол, разумеется, не открыл ему того, что в планах СССР не нашлось места для самого Амина. СССР не мог простить Амину убийства политика, олицетворявшего Апрельскую революцию – Тараки (к которому, впрочем, у Политбюро тоже были претензии) и опалы Бабрака Кармаля. Амину не доверяли, считали его опасным.

Несомненно, Советский Союз действовал бы в Афганистане в более умеренном духе, кабы не некоторые геополитические обстоятельства того времени. Напомним, что апрельская революция в Иране произошла именно в 1979-м. В Москве опасались усиления исламского фундаментализма. С другой стороны, противников афганской революции – моджахедов – поддерживали США, с переменным успехом старавшиеся превратить Пакистан в свой форпост против Ирана и не допустить превращения Афганистана в советскую вотчину. 1979-й, как и 1968-й, был годом войн и агрессии. Войска Вьетнама воевали с армией Пол Пота в Камбодже. Вьетнамцам пришлось столкнуться и с китайскими войсками. Именно в 1979-м ФРГ и США приняли решение размещать на территории Германии «першинги». Советский Союз воспринимал это как агрессию.

28 декабря из Кабула пришла весть о создании в Афганистане Революционного совета во главе с Бабраком Кармалем и о формировании нового правительства Афганистана, во главе которого также встал товарищ Кармаль. Советские войска занимали позиции в Афганистане, не встречая сопротивления. К январю в Афганистане действовал пятидесятитысячный советский контингент «воинов-интернационалистов». При помощи советских офицеров формировались части армии Афганистана и верные Кармалю органы безопасности. Это был спокойный пролог кровопролитной войны, в которой противниками Советской армии будут моджахеды, усиленные основным политическим соперником СССР по «холодной войне».