Расстрелянные герои Советского Союза - Тимур Бортаковский

23-я японская пехотная дивизия (на западный берег переправились два ее пехотных полка) имела в своем строю около 12 тысяч солдат и офицеров, 17 37-мм противотанковых орудий «тип 94», 36 75-мм полевых пушек «тип 38» (лицензионное крупповское орудие, сродни нашей «трехдюймовке») и 12 100-мм гаубиц (правда, неизвестно, переправили ли их японцы на западный берег). К тому же в каждом пехотном батальоне было по две 70-мм батальонные гаубицы. Кроме того, в отдельных дивизионах у японцев имелось еще четыре батареи противотанковых орудий.

Стремясь исправить сложившееся положение, Г.К. Жуков, не дожидаясь подхода стрелковых частей, бросил в бой прямо с марша находившуюся в резерве 11-ю танковую бригаду. Она имела в своем составе 152 легких танка БТ-5. Вместе с танкистами в атаку на японцев пошли бронедивизион 6-й монгольской кавалерийской дивизии (18 бронеавтомобилей БА-6) и бронедивизион 8-й монгольской кавалерийской дивизии (19 бронеавтомобилей БА-6 и БА-10). Вскоре танкистов поддержали подошедшие батальоны 24-го мотострелкового полка и 7-й мотоброневой бригады (154 бронеавтомобиля БА-6, БА-10, ФАИ).

Принимая такое рискованное, волевое решение, Жуков столкнулся во мнениях с командармом Штерном. Тот, исходя из положений боевого устава РККА, считал, что танки на укрепленные полевые позиции неприятеля без поддержки пехоты посылать нельзя. Штерн потребовал дождаться подхода стрелкового полка сопровождения, произвести разведку и только после этого нанести совместный удар. Однако Жуков настоял на своем, и впоследствии Штерн признал, что в той ситуации принятое решение оказалось единственно возможным.

Это было «столкновение» по всем направлениям: по возрасту, боевому опыту, должностному положению, национальности. На тот момент Жукову — 43 года, а Штерну — 39. За плечами последнего успешные бои в Испании и на Хасане, а у Жукова — это первая боевая операция после Гражданской войны. Мало того, комдив Жуков пошел и против мнения своего непосредственного начальника старше его на две ступени воинских званий.

В итоге против одной слегка усиленной японской пехотной дивизии, располагавшей 33 противотанковыми орудиями, советско-монгольские части выставили 347 бронеединиц. Утром 3 июля 1939 года сто пятьдесят два танка БТ-5 11-й танковой бригады пошли в атаку на наспех окопавшихся японцев. Японцы, проявив выдержку и хладнокровие, подпустили советские танки на ближнюю дистанцию — 150—200 метров и открыли огонь. Идущий первым батальон майора Михайлова в первые несколько минут боя потерял 15 танков. Не желая оставаться на поле боя в роли расстреливаемых мишеней, танки 11-й бригады отошли на исходные позиции. Вторая и третья атаки советско-монгольского бронекулака также были отбиты.

В результате к исходу 3 июля 11-я танковая бригада, 7-я мотоброневая бригада и два монгольских бронедивизиона, понеся большие потери, вынуждены были отказаться от мысли захватить гору Баин-Цаган. Журнал боевых действий 11-й танковой бригады гласит: «Во время боя 3.7.39 г. Бригада потеряла: из 152 БТ-5 уничтожено противником 45 танков, подбито 37, всего выбыло из строя 82 танка или 53,9%, из 11 БХМ выведенных в бой — 4 уничтожено, 2 подбито, всего выбыло 6 или 55,5%.

Убито — старшего н/состава 2 (нач. 1 части капитан Ляховский, командир 3 ТБ капитан Подольный), среднего комсостава — 18 чел., политсостава — 10 чел., младшего н/состава — 67, рядового — 38 чел., а всего убитых — 135 чел.

Ранено — старшего н/состава — 3 чел., среднего н/состава — 8 чел., политсостава — 1 чел., младшего н/состава — 28 чел., рядовых — 17 чел., всего 57 чел.

Пропало без вести — младшего н/состава — 7 чел., рядового — 4 чел., всего 11 чел.

Всего выбыло из строя за 3.7.39 года — 203 человека»{5}.

Потери 7-й мотобронебригады и монгольских бронедивизионов, по признанию Жукова, «были еще больше». Японцы, мало того, что не были наголову разбиты нашим танковым тараном, утром 4 июля они перешли в контратаку. Прибывший на подмогу 24-й мотострелковый полк полковника И.И. Федюнинского за день отбил около десятка вражеских атак, которые неоднократно переходили в штыковые и рукопашные схватки.

Весь день 4 июля и всю ночь на 5-е стянутые отовсюду советско-монгольские войска вели непрерывное наступление на японские позиции. Вокруг горы Баин-Цаган развернулись ожесточенные бои. Советские артиллеристы вели огонь по противнику прямой наводкой, а в небе над горой в отдельные моменты находилось до 300 самолетов с обеих сторон.

Особенно отличились в этих боях 149-й стрелковый полк майора И.М. Ремизова и 24-й мотострелковый полк под командованием полковника И.И. Федюнинского. Группировка японских войск на горе Баин-Цаган оказалась в полуокружении. К вечеру 4 июля японские войска удерживали только вершину Баин-Цагана — узкую полоску местности в пять километров длиной и два километра шириной. Ночью 5 июля японские войска начали отступление в сторону реки. Для того чтобы заставить своих солдат драться до последнего, по приказу японского командования был взорван единственный понтонный мост через Халхин-Гол, имеющийся в их распоряжении. В конце концов к утру 5 июля японские войска у горы Баин-Цаган начали повальное отступление с занимаемых позиций. Здесь погибло более 10 тысяч японских солдат и офицеров. Была потеряна большая часть артиллерии и 45 самолетов.

8 июля 1939 года японцы попытались взять реванш за это поражение, перейдя в атаку. После четырехдневного кровопролитного боя японские войска, потеряв еще 5,5 тысяч человек убитыми и ранеными, вынуждены были отойти. Эти события стали известны как «Баин-Цаганское побоище».

Результатом этих боев явилось то, что в дальнейшем, как позже Г.К. Жуков отмечал в своих мемуарах, японские войска «больше не рискнули переправляться на западный берег реки Халхин-Гол». Все дальнейшие события происходили на восточном берегу реки.

Другим «результатом» боев было переданное по линии особого отдела 57-го корпуса в Москву донесение, которое легло на стол И.В. Сталину. В нем сообщалось, что комдив Жуков «преднамеренно» бросил в бой танковую бригаду без разведки и пехотного сопровождения. Из Москвы была выслана следственная комиссия во главе с заместителем наркома обороны, командармом 1 -го ранга Г.И. Куликом. Однако после конфликтов командующего 1-й армейской группы Г.К. Жукова с Куликом, который стал вмешиваться в оперативное управление войсками, нарком обороны СССР в телеграмме от 15 июля объявил ему выговор и отозвал в Москву. После этого на Халхин-Гол был из Москвы прислан начальник Главного политического управления РККА комиссар 1-го ранга Мехлис с поручением от Л.П. Берии «проверить» Жукова.

В этих условиях советское командование было вынуждено срочно провести ряд мер по предотвращению расширения военных действий. Одной из них явилась перестройка организационной структуры руководства войсками на Дальневосточном театре военных действий, другой — увеличение их боевого и численного состава.

5 июля 1939 года Главный военный совет РККА принял решение об образовании в Чите нового органа стратегического руководства Вооруженными силами, подчинив ему все войска, дислоцировавшиеся в то время на Дальнем Востоке. В соответствии с этим народный комиссар обороны издал приказ о создании фронтовой группы войск во главе с командующим — командармом 2-го ранга Г.М. Штерном (член Военного совета — дивизионный комиссар Н.И. Бирюков, начальник штаба — комдив М.А. Кузнецов). На Военный совет и штаб созданной группы возлагались задачи по объединению и направлению действий советских войск на Дальнем Востоке, руководству их оперативной деятельностью, материальным обеспечением войск, как в мирное, так и в военное время. Командующий фронтовой группой подчинялся непосредственно народному комиссару обороны СССР.

9 июля 1939 года завершилось совершенствование органов управления на Дальневосточном театре военных действий. Приказом наркома обороны 57-й особый корпус преобразовывался в 1-ю армейскую группу под командованием комдива (с 31 июля ком-кора) Г.К. Жукова (член Военного совета — дивизионный комиссар М.С. Никишев, начальник штаба — комбриг М.А. Богданов). Созданная 1-ая армейская группа непосредственно подчинялась командующему фронтовой группой войск на Дальнем Востоке командарму 2-го ранга Г.М. Штерну.

Проведенная реорганизация органов управления советскими войсками на Дальнем Востоке способствовала успешному решению задач по разгрому японских войск в районе Халхин-Гола и пресечению агрессивных устремлений империалистической Японии против СССР и МНР. Вновь созданные управления фронтовой и армейской групп войск продолжали функционировать еще почти год после окончания военных действий.

Командующий фронтовой группы командарм 2-го ранга Г.М. Штерн начинает приводить в порядок части и соединения 1-й армейской группы Жукова. Генерал-майор П.Г. Григоренко вспоминает, какая чехарда творилась в войсках. «В общем, армии не было. Она распалась на отряды. Командарм командовал не дивизиями, бригадами, отдельными полками, а отрядами. На карте стояли флажки дивизий, бригад, полков, батальонов, а вокруг них море отрядов, подчиненных непосредственно командарму. И тут я снова вспомнил русско-японскую войну и командующего Куропаткина. Его опыт давал мне возможность понять, каким образом Первая Армейская Группа рассыпалась на отряды.